Межкультурные конфликты и их причины

Реферат

. Возникновение и развитие Межкультурные конфликты и причины их возникновения Ценностное отношение к культуре страны изучаемого языка и проблема интерпретации понятия «ценности» в социологии культуры как одна из причин межкультурного конфликта Типы восприятия межкультурных развитий Особенности конфликтов в современных условиях Заключение Список литературы

Ни одна культура, ни одно общество не являются гомогенными (однородными) по своему составу. Чаще всего они представляют собой мозаику различных этнических культур и субкультур. При этом для каждой из них характерны свои нормы и правила общения, ценностные ориентации, мировосприятие. В силу этого социокультурного многообразия люди неизбежно вступают в противоречия и конфликты друг с другом.

Нормальный человек, насколько бы неконфликтным он ни был, не в состоянии прожить без каких-либо разногласий с окружающими. «Сколько людей — столько мнений», и поэтому мнения разных людей неизбежно вступают в противоречие друг с другом.

В современной конфликтологии возникновение конфликтов объясняется самыми разными причинами. В частности, существует точка зрения, согласно которой вражда и предубежденность между людьми извечны и коренятся в самой природе человека, в его инстинктивной «неприязни к различиям». Так, представители социал-дарвинизма утверждают, что законом жизни является борьба за существование, наблюдающаяся в животном мире. Она проявляется в человеческом обществе в виде различного рода конфликтов, то есть конфликты для человека так же необходимы, как питание или сон.

Проведенные специальные исследования опровергают эту точку зрения, доказывая, что как враждебность к иностранцам, так и предубеждения против какой-то конкретной народности не являются всеобщими. Они возникают под влиянием причин социального характера. Этот вывод в полной мере относится и к конфликтам, носящим межкультурный характер. В современной конфликтологии возникновение конфликтов объясняется самыми разными причинами. В частности, существует точка зрения, согласно которой вражда и предубежденность между людьми извечны и коренятся в самой природе человека, в его инстинктивной «неприязни к различиям». Так, представители социал-дарвинизма утверждают, что законом жизни является борьба за существование, которая наблюдается в животном мире и проявляется в человеческом обществе в виде различного рода конфликтов, т. е. конфликты для человека так же необходимы, как питание или сон. Специальные «исследования опровергают эту точку зрения, доказывая, что как враждебность к иностранцам, так и предубеждения против какой-то конкретной народности не являются всеобщими. Они возникают под влиянием причин социального характера. Этот вывод в полной мере относится и к конфликтам, носящим межкультурный характер.

4 стр., 1639 слов

Социальный конфликт: понятие, сущность, причины

... работе необходимо решить следующие задачи: дать понятие и сущность социального конфликта; рассмотреть причины социального конфликта. Вместе с тем, изучение конфликтов носит не только теоретический, но и сугубо прикладной характер. Например, при решении вполне ...

Конфликты. Возникновение и развитие

Существует множество определений понятий «конфликт». Чаще всего под конфликтом понимается любой вид противоборства или несовпадения интересов. Отметим те аспекты конфликта, которые, на наш взгляд, непосредственно связаны с проблемой межкультурного общения. Исходя из этого, конфликт будет рассматриваться не как столкновение или конкуренция культур, а как нарушение коммуникации.

Конфликт имеет динамический характер и возникает в самом конце ряда событий, которые развиваются из имеющихся обстоятельств: положение вещей -> возникновение проблемы -> конфликт. Возникновение конфликта вовсе не означает прекращения отношений между коммуникантами; за этим скорее стоит возможность отхода от имеющейся модели коммуникации, а дальнейшее развитие отношений возможно как в позитивном направлении, так и в негативном.

Возникновение конфликтов наиболее вероятно среди людей, которые находятся между собой в достаточно зависимых отношениях (например, партнеры по бизнесу, друзья, коллеги, родственники, супруги).

Чем теснее эти отношения, тем вероятнее возникновение конфликтов; поэтому частота контактов с другим человеком повышает возможность возникновения конфликтной ситуации в отношениях с ним. Это верно и для формальных, и для неформальных отношений. Таким образом, в межкультурном общении причинами коммуникативных конфликтов могут выступать не только культурные различия. За этим часто стоят вопросы власти или статуса, социальное расслоение, конфликт поколений и т. д.

В ситуации межкультурной напряженности или конфликта наблюдается чрезмерное акцентирование различий между противоборствующими сторонами, которое может принимать форму противопоставления собственной этнической группы другой группе.

Межкультурные конфликты и причины их возникновения

Диапазон причин возникновения межкультурных конфликтов (как и конфликтов вообще) предельно широк: в основе конфликта могут лежать не только недостаточное знание языка и связанное с этим простое непонимание партнера по коммуникации, но и более глубокие причины, нечетко осознаваемые самими участниками. Конфликты нельзя рассматривать только как деструктивную сторону процесса коммуникации. Согласно теории позитивного конфликта, конфликты понимаются как неизбежная часть повседневной жизни и не обязательно должны носить дисфункциональный характер.

Согласно К. Делхес, существуют три основные причины коммуникационных конфликтов: личные особенности коммуникантов, социальные отношения (межличностные отношения) и организационные отношения.

К личностным причинам конфликтов относятся ярко выраженные своенравие и честолюбие, фрустрированные индивидуальные потребности, низкая способность или готовность к адаптации, подавленная злость, несговорчивость, карьеризм, жажда власти или сильное недоверие. Люди, наделенные такими качествами, часто вызывают конфликты.

К социальным причинам возникновения конфликтов относят сильно выраженное соперничество, недостаточное признание способностей, недостаточную поддержку или готовность к компромиссам, противоречащие цели и средства для их достижения.

4 стр., 1710 слов

Межкультурные конфликты

... возникновения межкультурных конфликтов (как и конфликтов, вообще) предельно широк: в основе конфликта могут лежать не только недостаточное знание языка и связанное с этим простое непонимание партнера по коммуникации, ... норм. Способы восприятия межкультурных различий так же можно отнести к причинам межкультурных конфликтов. Особенности восприятия «иного», механизмы коммуникации и адаптации, изменения ...

К организационным причинам конфликтов относят перегрузку работой, неточные инструкции, неясные компетенции или ответственность, противоречащие друг другу цели, постоянные изменения правил и предписаний для отдельных участников коммуникации, глубокие изменения или переструктуризацию укоренившихся позиций и ролей.

В процессе коммуникации с представителями других культур причинами напряженности и конфликта очень часто бывают ошибки атрибуции. Знание (или незнание) культурных особенностей партнеров играет огромную роль в построении атрибуций. Обладание такой информацией позволяет многое прояснить относительно того, что является желательным и на что накладывается табу в каждой конкретной культуре.

В культурной антропологии выделяют несколько видов межкультурных конфликтов:

* между различными этническими группами и их культурами (например, между армянами и азербайжданцами, грузинами и осетинами и т. д. );

  • между религиозными группами, представителями различных религий (например, между католиками и протестантами в Северной Ирландии, православными и униатами на Западной Украине, суннитами и шиитами в мусульманстве);
  • между поколениями и носителями разных субкультур;
  • между традициями и новациями в культуре;
  • между различными лингвокультурными сообществами и их отдельными представителями (вследствие языковых барьеров и интерпретативных ошибок).

Главной причиной межкультурных конфликтов служат культурные различия между народами, которые могут принимать форму противоречия или даже открытого столкновения. Поскольку современное общество в культурном плане представляет собой довольно пестрое явление, то в нем вполне естественно возникают очаги напряжения и конфликты между различными системами норм и ценностей.

Ценностное отношение к культуре страны изучаемого языка и проблема интерпретации понятия «ценности» в социологии культуры как одна из причин межкультурного конфликта

С понятием культуры связаны самые разные стороны человеческой деятельности: производство и управление, быт и поведение, наука и искусство, образование людей и уровень их сознания, богатство языка и уровень потребностей. Это понятие имеет отношение и к учебному процессу, его организации.

«Культура (от латинского — возделывание, воспитание, образование, развитие) — специфический способ организации и развития человеческой жизнедеятельности, представленной в продуктах материального и духовного труда, в системе социальных норм, в духовных ценностях, в совокупности отношений людей к природе, между собой и к самому себе».

С развитием общества культура изменяется и развивается, наследуя прогрессивные традиции общества. Термин «культура» органически входит в состав категориального аппарата общих и гуманитарных наук, культура является важным фактором развития творческой личности, условием обогащения ее духовного мира и постижения важнейших общечеловеческих ценностей.

Культура — это развивающееся явление. В ней непрерывно наблюдается процесс приобретения его новых качеств, присвоения необходимого, ценного. С развитием общества культура изменяется, наследуя прогрессивные традиции общества.

6 стр., 2978 слов

Потребности и система ценностей

... одной ценностью, а с какой-то их комбинацией. Ценности вступают во взаимодействия между собой, образуя систему, которая является существенным элементом организации человеческого поведения. Цель данного исследования – раскрыть понятия потребностей и ценностей индивида и описать ...

Культура каждого народа своеобразна, но это проявляется не в мнимом отсутствии в ней чужеземных влияний, а в ее способности поглощать и по-своему перерабатывать эти влияния.

В процессе приобщения к культурному опыту идет формирование человека как социального существа; по каналам социального наследования происходит передача духовного богатства предшествующих поколений. Происходит не просто информационное усвоение культуры прошлого и настоящего, но и преобразование культурного и художественного опыта в собственное духовное состояние. Это приводит к открытию индивидом мира культуры как своего внутреннего мира и к познанию самого себя внутри этого мира.

Необходимо увидеть специфику ценности в контексте культуры страны. Анализ литературы дает основание считать, что ценность выражает человеческое измерение культуры, воплощает в себе отношение к формам человеческого бытия, человеческого существования. Ценность — это, скорее всего, личностно окрашенное отношение к миру, возникающее не только на основе знания и информации, но и собственного жизненного опыта человека.

Спектр ценностей в любой культуре достаточно широк, но не беспределен. Человек волен выбирать те или иные ориентации, но это происходит не в результате абсолютного своеволия. Иначе говоря, ценности обусловлены культурным контекстом и содержат в себе некую нормативность.

В каждой культуре обнаруживается ее ценностная природа, то есть наличие в ней стойких ценностных ориентации.

Различные зоны культуры имеют разный аксиологический потенциал. В каждой культуре рождаются, расцветают и умирают свои ценностные ориентации. Одной из характеристик отношения личности и ценности является его объективный и субъективный характер.

Эволюция ценностей происходит постоянно, изменяя приоритеты и иерархию, обесценивая одни и выдвигая другие. Система ценностей общества обуславливает процесс становления ценностных ориентиров отдельных личностей, проецируется в их сознании и поведении, создавая определенную шкалу ценностей поколения.

Проблема этноконфессиональных ценностей представляет собой обширную и многоплановую тему, прежде всего в связи с тем, что социологическое понятие «ценности» в целом остается до сих пор дискуссионным в мировой и отечественной науке.

В западной социологии, как известно, «ценности» интерпретируются либо как нормативный аспект «коллективного сознания» (Э. Дюркгейм), либо как «интерес» и «принадлежность» (А. Смолл) и определяются посредством понятий: а) общественная значимость предмета, объекта; б) установки, ориентации отдельной личности, группы на положительную или отрицательную значимость данного предмета, объекта.

Одну из самых известных концепций понятия «ценности» и изменение его значения в современной социологической теории предложил классик западной социологии Уильям Л. Колб. Развивая и уточняя понятие «ценности», У. Колб подвергает анализу теорию ценностей, представленную У. Томасом и Ф. Знанецким, изложенную в известной работе «Польский крестьянин в Европе и Америке». Ценности определяются авторами на основе психологического понятия установок (attitude) и на основе противопоставления с ним. Ценностью для авторов является любой предмет, обладающий поддающимся определению содержанием и значением для членов какой-либо социальной группы. Установками считаются элементы субъективной ориентации членов группы по отношению к ценностям. Нормативные элементы общественной жизни считаются ценностями для У. Томаса и Ф. Знанецкого не потому, что они нормативны, а потому, что они являются данными человеческого опыта, обладающими содержанием, поддающимися определению и обладающими значением для человеческой группы.

8 стр., 3916 слов

Корпоративной культуры весьма широка сама по себе, и попытка ...

... кратко рассмотрев сущность культуры, корпоративной культуры и влияния корпоративной культуры на людей (персонал организации в частности), я затем попытался осветить основные типологии корпоративных культур, основания диверсификации и ... единой точки зрения на что, что и как необходимо исследовать. Культура является объектом изучения целого ряда наук: истории, философии, социологии, антропологии, ...

По мнению У. Колба, «…авторы книги «Польский крестьянин в Европе и Америке» строят свою теорию общественной организации скорее на правилах, чем на ценностях вообще. От определения ценностей как предметов, обладающих значением для субъектов с подчеркиванием правил в качестве ценностей, важныхдля- -социологов, произошло постепенное изменение понятий ценности так, что элемент нормативности, характерный для правил, превратился скорее в критерий определения, чем в элемент объективности. При обсуждении развития этого понятия необходимо в целях ясности использовать слово «ценность» для обозначения этого нормативного элемента… «.

После опубликования работы «Польский крестьянин в Европе и Америке» начался период значительного развития теории ценностей в западной социологии. Большой вклад в эту теорию внесли Э. Фэрис и Д. Мид. Заслугой этих социальных теоретиков, как считал У. Колб, было то, что они поняли, что «некоторые из социальных установок личности были субъективным аспектом объективных ценностей и что интернализация этих ценностей являлась функцией процесса социализации внутри человеческой групп». Причем, если Э. Фэрис был «выдающимся» защитником ценностей как установок, то Д. Мид был теоретиком, сформулировавшим принципы, согласно которым нормативные установки стали центром человеческой личности.

Другой классик социологии, известный французский учёный Э. Дюркгейм, пришёл к тому же теоретическому выводу, который предложили Э. Фэрис и Д. Мид: «Моральные ценности являются центральными составными частями человеческой личности и, таким образом, по существу, нормативными установками».

Продолжая развивать и уточнять понятие «ценности», У. Колб обращается к теориям, где основное внимание уделяется функции контроля, осуществляемого ценностями в общественной жизни. Наиболее серьезная попытка тщательно систематизировать эту точку зрения и определить понятие «ценности» была предпринята выдающимся современным западным социологом Т. Парсонсом. Он считал, что если социальная система составляет интегративное «ядро» системы действия («единичного акта»), то «ядро» самой социальной системы представлено системой «социетальной общности» — системой нормативных образцов, посредством которых упорядочивается и организуется совместная жизнедеятельность индивидов. Главными чертами этой системы, как считает Т. Парсонс, выступают упорядоченность отношений между индивидами и коллективность существования людей. Поэтому как упорядоченная система «социетальная общность» содержит ценности и дифференцированные и специализированные нормы и правила, наличие которых предполагает культурную референцию, способствующую их означению и легитимизации.

Таким образом, обращаясь к истории формирования социологического понятия «ценности», У. Колб считает, что «почти все написанное о ценностях относится к природе и функции нормативных правил и основных нормативных убеждений в анализе социального порядка, социальной интеграции и социальных изменений. Это отнесение понятия ценностей к области нормативного явилось сплачивающей силой, объединяющей ряд противоречивых определений и объяснений природы и функции ценностей» .

3 стр., 1356 слов

Социология в СССР 20-30-е годы

... ценности в социологии решалась главным образом на основе известного марксистского принципа партийности. В первой половине 30-х годов исследования в области методологических проблем социологии ... противопоставления наук о природе и культуре, многие марксисты склонялись к ... невозможность» создания бесклассового общества в силу непреодолимых качественных различий между людьми. Социологи, ...

Резюмируя размышления У. Колба, можно сказать, что в западной социологии наиболее распространенной и употребляемой является концепция, которая рассматривает ценности как систему нормативов в социальном порядке, интеграциях и изменениях. Данную точку зрения можно назвать нормативистской концепцией ценностей.

Один из наиболее известных современных западных социологов, автор популярного учебника Э. Гидденс в свое понимание ценности включает культурный аспект. Под ценностями он понимает «представления индивидов или групп людей о том, что желательно, приемлемо, хорошо или плохо. Различия в ценностях являются ключом к пониманию культур. На индивидуальные ценности сильное влияние оказывает специфика данной культуры». Поэтому вполне возможно охарактеризовать точку зрения Э. Гидденса и его последователей как культурологический подход к определению системы ценностей в социологии.

Подобную взглядам Э. Гидденса точку зрения на ценности развивает современный финский социолог Э. Асп. Кроме того, его определение включает в себя еще этический и психологический компоненты: «Ценность — приобретенное, усвоенное из опыта и стабильное понятие о том, что является желательным; это — тенденция выбора и критерий постановки целей и результатов действия. Ценность — это „этические приказы“, управляющие действиями людей; это — экспликация того, какой смысл и какое значение люди предают своим действиям».

Авторы Большого толкового социологического словаря (Collins), обобщая точки зрения современных западных социологов, предлагают следующее определение данного понятия: «Ценности (values) это — этические идеалы и убеждения, причем основные убеждения и цели индивидуума либо общества».

А. Г. Здравомысловым, Г. В. Осипова, В. П. Тугаринов

Представляет определенный интерес и классификация ценностей, данная СВ. Анисимовым. Он подходит к классификации ценностей с позиции интересов развивающегося человечества и выделяет на этом основании: 1) высшие ценности (человечество и человек); 2) ценности материальной жизни (природные ресурсы, труд, орудия труда, необходимые для существования человечества и его воспроизводства); 3) ценности социальной жизни (различные общественные образования, возникающие в ходе прогрессивного развития человечествасемья, нация, класс, государство); 4) ценности духовной жизни и культуры (научные знания, философские, нравственный, эстетические и другие представления, идеи, нормы, идеалы, призванные удовлетворить духовные потребности людей).

А. Г. Здравомыслов

В рамках предложенных классификаций системы ценностей по предмету и содержанию объектов, особый интерес представляют этнические и этноконфессиональные ценности. Теоретические модели изучения этих категорий, прежде всего, характеризуются неоднородностью и их можно условно разделить на две группы: личностно-психологическую и социально-психологическую.

В центре личностно-психологического подхода лежит когнитивный аспект представления ценностей своей этнической общности, их роли для каждого отдельного человека, место в структуре личности.

Г. В. Старовойтовой, Н. Р. Маликова

Анализ и разработка проблемы этноконфессиональных ценностей в российской социологии культуры приводит нас к выводу о том, что необходимо уточнение базовых научных дефиниций нашего исследования и, прежде всего, таких понятий, как феномен этноконфессиональности. По этому поводу в российской науке также отсутствует единая точка зрения.

31 стр., 15430 слов

Управление конфликтами в педагогическом коллективе материал

... управления конфликтами. Выявить различия в восприятии конфликтов и конфликтного поведения педагогов и администрации образовательного учреждения методом вычисления критерия Стьюдента. Разработать рекомендации по совершенствованию процесса управления конфликтами ... направление в педагогике, прежде всего, ... ценностями и нормами, интересами и потребностями [15]. Ю.Г. Запрудский понимает социальный конфликт ...

В западной социологии конфессиональность также часто выступает как понятие, интегрированное или сопредельное с этничностыо. Например, известный американский политолог С. Хантингтон указывает на такую взаимосвязь, анализируя перспективы развития цивилизации сохранения мира или возникновения войн в будущем. Он выделяет пять основных причин разлома между цивилизациями: «Во-первых, различия между цивилизациями не просто реальные, они наиболее существенны. Цивилизации несхожи по своей истории, языку, культуре, традициям и, что самое важное, — религии. Люди разных цивилизаций по-разному смотрят на отношения между Богом и человеком, индивидом и группой, гражданином и государством, родителями и детьми, мужем и женой, имеют разные представления о соотносительной значимости прав и обязанностей, свободы и принуждения, равенства и иерархии. Эти различия складывались веками. Они не исчезнут в обозримом будущем. Они более фундаментальны, чем различия между политическими идеологиями и политическими режимами. Во-вторых, мир становится более тесным, взаимодействие между народами разных цивилизаций усиливается. Это ведет к росту цивилизационного самосознания, к углублению понимания различий между цивилизациями и общности в рамках цивилизации. В-третьих, процессы экономической модернизации и социальных изменений во всем мире размывают традиционную идентификацию людей с местом жительства, одновременно ослабевает и роль нациигосударства как источника идентификации. Образовавшиеся в результате лакуны по большей части заполняются религией, нередко в форме фундаменталистских движений. Подобные движения ложились не только в исламе, но и в западном христианстве, иудаизме, буддизме, индуизме. Возрождение религии создает основу для идентификации и сопричастности с общностью, выходящей за рамки национальных границ. В-четвертых, рост цивилизационного самосознания диктуется раздвоением роли Запада. С одной стороны, Запад находится на вершине своего могущества, а с другой, и, возможно как раз поэтому, среди незападных цивилизаций происходит возврат к собственным корням.

В-пятых, культурные особенности и различия менее подвержены изменениям, чем экономические и политические, и вследствие этого их сложнее разрешить либо свести к компромиссу».

Однако, как считает С. Хантингтон, «…на самом поверхностном уровне многое из западной культуры действительно пропитало остальной мир. Но, на глубинном уровне западные представления и идеи фундаментально отличаются от тех, которые присущи другим цивилизациям. В исламской, конфуцианской, японской, индуистской, буддистской и православной культурах почти не находят отклика такие западные идеи и ценности, как индивидуализм, либерализм, конституционализм, права человека, равенство, свобода, верховенство закона, демократия, свободный рынок, отделение церкви от государства. Усилия Запада, направленные на пропаганду этих идей, зачастую вызывают враждебную реакцию и способствуют укреплению исконных ценностей собственной культуры. Самый известный пример — конфуцианско-исламский блок, сложившийся как вызов западным интересам и ценностям».

5 стр., 2163 слов

Военные конфликты в современном мире

... других - вооруженный конфликт и война. Военный конфликт - любое ... непризнанных государств. Истоки современного грузино-осетинского конфликта лежат в событиях ... управлением. Другие авторы называют военным конфликтом противоречия между субъектами военно-стратегических отношений, подчеркивая степень обострения этих противоречий и форму их разрешения (с использованием в ограниченных масштабах вооруженных ...

Таким образом, самое главное, чем различаются цивилизации, по С. Хантингтону, это религия, которая несет ведущие смысловые и знаковые системы этнической культуры, ценности этой культуры.

Основатели социологии религии (Э. Дюркгейм, М. Вебер, К. Маркс) впервые предложили дуалистический взгляд на мир: жизнь имеет религиозную и нерелигиозную стороны.

Например, в понимании Э. Дюркгейма, основная функция религии заключалась в том, чтобы показать, что значат те или иные события человеческой жизни в свете понимания конечных целей и устремлений. Если для человека жизнь теряет значение, то это вполне может быть даже хуже, чем его физическая смерть. Причем, особенность религиозного взгляда на мир, по мнению Э. Дюркгейма, состоит в том, что «отдельное событие рассматривается как имеющее смысл в силу его связи с общей картиной мира в его предельном, конечном значении. С этой функцией религия может справиться в том случае, если она не только ориентирована на индивидуально-психологическое воздействие, но и способствует поддержанию коллективной идентичности».

Религия помогает понять людям, кто они есть, показывая значение той группы, к которой они принадлежат, среди людей, населяющих мир. Э. Дюркгейм сравнивал религию в этом ее качестве с тем, как действует клей: «Она помогает людям осознать себя как моральную общность, скрепленную общими ценностями и общими целями».

Оригинальное определение религии предлагает американский социолог Р. Белла: «Религия есть символическая система для восприятия целостности мира и обеспечивает контакт индивида с миром как единым целым, в котором жизнь и действие имеют определенные конечные значения. Религия представляет собой как бы „священную завесу“, освещая нормы и ценности человеческой жизни и гарантируя тем самым социальный порядок и устойчивость социального мира».

Однако, по мнению К. Маркса, религия может иметь не только позитивное значение, но и негативное: «Ключевым фактором формирования социальных отношений являются эгоистичные групповые интересы. Религиозные группы — одно из звеньев системы, в которой противостоят, сталкиваются интересы враждующих сил. Религиозные различия рассматриваются как чисто внешнее оформление более глубоких конфликтов». То есть К. Маркс считает, что, когда этнические и классовые различия переплетаются с религиозными, конфликты приобретают особую остроту. По внешнему проявлению религиозные конфликты могут маскировать столкновения на этнической и классовой основе. В тех случаях, если экономические интересы и этнические связи способствуют единению общества, религиозные различия могут служить единственным символом различия. Но, в связи с этим можно заметить, что конфликт, противоречия сами по себе могут быть не только отрицательными, но и в определенном смысле могут иметь положительное значение. Например, стать стимулом для социальных трансформаций и перемен.

Религия представляет собой не только социальный, но и психологический феномен. Психологический и социологический подходы, очевидно, дополняют друг друга.

В отечественной науке первенство в изучении проблем взаимосвязи этничности и религиозности принадлежит, несомненно, этнологам. Как известно, еще с конца 40-х гг. и особенно интенсивно в 60-е гг. XX в. в советской науке происходило обсуждение проблем этнического сознания. Религиозность как своеобразный компонент этого сознания также начал подробно разрабатываться в этот период.

12 стр., 5784 слов

Конец холодной войны

... быть окончена и смениться на противоположную к началу нового столетия. В этом случае, серьезные экономические изменения, вызванные окончанием холодной войны, окажутся гораздо более короткими и намного менее ... однако, и то, что дефляция станет определяющей экономической характеристикой следующего столетия. III. Конец макроэкономики? В летнем выпуске 1989 года журнала The National Interest была ...

Типы восприятия межкультурных развитий

Способы восприятия межкультурных различий так же можно отнести к причинам межкультурных конфликтов.

Особенности восприятия «иного», механизмы коммуникации и адаптации, изменения в структуре личности, которые происходят в результате встречи с незнакомой культурой, развитие человеческой способности к коммуникации в поликультурной среде — ключевые проблемы, вызывающие пристальное внимание специалистов в области межкультурной коммуникации.

На основе многочисленных исследований коммуникации культур западными учеными (М. Беннет и др.) выделены шесть типов реакции на другую культуру и ее. Рассмотрим их последовательно, показывая направление прогрессивного развития позиции в отношении к иной культуре. Но сначала отметим, что любой тип восприятия не может рассматриваться как однозначная и константная характеристика индивида. В поведении одного и того же человека в зависимости от ситуаций, стоящих перед ним задач отмечаются разные поведенческие установки, изменяющиеся по мере накопления жизненного опыта и знаний.

Отрицание различий культур— т ип восприятия, основанный на уверенности в том, что все люди в мире разделяют. (или обязаны

разделять) одни и те же убеждения, установки, нормы поведения, ценности. Это типичная позиция обывателя, убежденного, что все должны думать и поступать так же как он.

Однако отрицание как тип реакции на иную культуру со временем обычно претерпевает изменения. Дело в том, что человек не может постоянно проявлять замкнутость и закрытость, сопротивляться давлению новых фактов, избегать встреч и тесного, эмоционально окрашенного общения с представителями других культур. В этом случае отрицание может модифицироваться в защитную реакцию.

Защита собственного культурного превосходства — тип восприятия, в основе которого лежит признание существования других культур, но при этом складывается устойчивое представление о том, что ценности и обычаи чужой культуры представляют угрозу привычному порядку вещей, мировоззренческим устоям, сложившемуся образу жизни. Это достаточно активная (порой агрессивная) позиция, реализующаяся в утверждении непременного собственного культурного превосходства и пренебрежении к другим культурам.

Межкультурные различия при защитной реакции не просто не игнорируются; напротив, они отчетливо фиксируются как негативные стереотипы другой культуры. Все люди оказываются разделенными по признаку «мы» (хорошие, правильные, культурные и т. п. ) и «они» (полная противоположность).

При этом набор негативных характеристик, как правило, приписывается всем членам инокультурной группы и каждому из них в отдельности. Типичные ситуации, когда формирование защитной реакции практически неизбежно: контакты представителей разных рас, внешне, физически отличающихся друг от друга; взаимодействие групп иммигрантов и коренного населения; адаптация отдельных «чужаков» в новой культуре студентов и специалистов, обучающихся за рубежом, иностранных рабочих, сотрудников международных организаций и иностранных компаний и т. д.

Может показаться, что люди разных рас, национальностей или конфессий обязательно понравятся или поймут друг друга, если вступят в прямой контакт, познакомятся поближе. Однако при низком уровне межкультурной компетентности, которым характеризуется «защитное» восприятие чужой культуры, происходит нечто противоположное — негативные стереотипы и проявления агрессивности лишь усиливаются. Формирование защитной модели поведения и восприятия происходит как непосредственно, в межличностном общении, так и опосредуется социальными институтами, в том числе и Политическими.

Минимизация культурных различий — достаточно продвинутый, по западным меркам, способ восприятия других культур. Ею характеризуют признание возможности существования инокультурных ценностей, норм, форм поведения и поиск общих объединяющих черт. Такой была типичная реакция советского человека на межкультурные различия внутри страны, когда ценностное содержание национальных культур, этнических и религиозных групп оказывалось скрытым стереотипными общесоветскими символами (об этом свидетельствует известная формулировка «новая историческая общность людей — советский народ»).

Гораздо реже по сравнению с описанными выше типами межкультурного восприятия (даже в стабильной ситуации, тем более в моменты кризиса) встречаются варианты позитивного отношения к межкультурным различиям, когда человек способен принять существование другой самобытной культуры, адаптироваться к ней, интегрироваться в нее.

Именно это факторы, на мой взгляд, могут влиять на развитие межкультурного конфликта.

Особенности конфликтов в современных условиях

В период завершения «холодной войны» горизонты международного сотрудничества казались безоблачными. Главное на тот момент международное противоречие — между коммунизмом и либерализмом — уходило в прошлое, правительства и народы устали от бремени вооружений. Казалось, ничто в тот момент не оправдывало и не выглядело как оправдание войны. Если не «вечный мир», то, по крайней мере, длительный период затишья на тех участках международных отношений, где все еще оставались нерешенные конфликты, не выглядел слишком уж большой фантазией. Это позволяло несколько по-иному взглянуть на перспективу развития международных отношений в XXI веке. Грозный и кровавый XX век, от которого лучшие умы века предыдущего ожидали торжества разума и доброй воли, приучил к осторожности: не зарекаться и не ожидать быстрого торжества мира и справедливости. До тех пор, пока национальные государства остаются основными структурными элементами международной системы, а сами эти государства сильно и резко отличаются друг от друга, ожидать, что наступит период межгосударственного братства, было бы преждевременно.

Но вот опыт XX века, его разрушительных мировых войн в сочетании с прогрессом технологии, объединяющей все человечество в некую единую систему, мог бы предопределить длительную фазу, когда политические решения спорных проблем станут и этически приемлемыми и политически выгодными. Сопоставление решения проблемы с помощью оружия и его цены в XX веке продемонстрировало с предельной ясностью выгодность мирных политических решений и разрушительность решений военных. Большим вопросом остается, случилось ли это потому, что соотношение между средствами нападения и средствами защиты в связи с развитием оружия массового поражения решительно изменилось в пользу нападения, или же потому, что произошел какой-то серьезный сдвиг в этическом поведении человека? Само собой разумеется, на политическое мышление сильный отпечаток наложил военно-технический фактор: появилась необходимость избегать массированных ударов по «ценностям» (городам, промышленным объектам, в целом по населению) и, следовательно, сформировался первый и весьма важный взаимный интерес конфликтующих сторон. Но и этика видимо была не последней в этой эволюции: не просто жалость к невинным жертвам конфликтов обуяла политиков и широкую публику. Излишне большие жертвы в связи с ростом разрушительности вооружений становились контрпродуктивными, невыгодными. Следовательно, можно было представить дело так, будто в мышлении человечества произошел крупный этический сдвиг. Кроме того, свое слово сказала и взаимозависимость, начавшая играть все большую роль не только и не столько в отношениях между партнерами и союзниками, но и в отношениях между противниками. Так, советский продовольственный баланс не сходился без поставок продовольствия из стран Запада; энергетический баланс в странах Запада (по приемлемым ценам) не сходился без поставок энергоресурсов из СССР, а советский бюджет не мог состояться без нефтедолларов. Таким образом, целая совокупность соображений, причем и гуманитарного и прагматического характера, предопределила разделяемый главными участниками международных и межкультурных отношений — великими державами, ООН, региональными группировками — вывод о желательности мирного политического урегулирования конфликтов, а также управления ими.

До нынешнего времени среди специалистов-конфликтологов в России и за рубежом не сложился единый подход к базовым понятиям конфликтологии. В работах на эту тему используются, и часто в виде взаимозаменяемых, понятия «контроль над конфликтами», «урегулирование конфликтов», «предотвращение конфликтов», «ограничение конфликтов» и др. Как правило, это связано с двумя обстоятельствами: во-первых, с действительно глубоким интересом к проблеме, который проявили специалисты-международники еще во времена «холодной войны» (Т. Шеллинг, А. Раппопорт, Д. Зингер, Б. Рассет и др.), а, во вторых, с тем фактом, что огромное число имеющихся или бывших в прошлом международных и межкультурных конфликтов в силу разных причин не укладываются пока еще в единую схему управления. Сама идея «управления конфликтами» не столь уж древняя. В предыдущей истории Европы время от времени возникали идеи контроля над конфликтами, когда складывался какой-то определенный режим международных отношений: созданный Венским конгрессом 1815 года «европейский концерт», призванная к жизни Версальской конференцией 1919 года Лига Наций; наконец, учрежденная в 1945 году Организация Объединенных Наций. Но эти попытки ограничить конфликтность, поставить ее под контроль, как правило, наталкивались на понятие «суверенитета наций», в том числе и их право на «самооборону» (именно так именовалось право принимать решения об использовании военной силы), и, как итог, стремление управлять конфликтами, держать их под контролем, хотя бы ради избежания нежелательной эскалации, заканчивалось неудачей. Все равно конфликты весьма часто доходили до уровня разрушительных военных столкновений, неся радости и почет военным и связанным с ними группировкам, беды и несчастья всем остальным. Уже со времен войны в Корее (1950;1953) стало ясно, что региональные конфликты в условиях соревнования двух мировых систем могут с поразительной легкостью перерастать свои начальные рамки и выливаться в более обширные столкновения. Это уже тогда поставило в повестку дня великих держав, ответственных за поддержание международного мира, вопрос об управлении, хотя бы частичном, конфликтными ситуациями. Так были решены проблемы, если не управления, то хотя бы прекращения конфликтов в Корее (1953), Индокитае в 1954 года, а также в Лаосе в начале шестидесятых. Но все, же в условиях «холодной войны» в сфере управления конфликтами доминировал подход, сформулированный Т. Шеллингом: «мы все, в конце концов, участники конфликта, и наш интерес состоит в том, чтобы его выиграть». Поэтому очень часто под термином «управление конфликтом» подразумевалось стремление не столько держать конфликт в каких-то приемлемых рамках, сколько встроить любой конфликт — локальный, региональный, глобальный — в определенную схему взаимодействия с противоположной стороной и использовать эту схему в качестве стратегии давления на нее то ли с помощью угрозы эскалации конфликта до неприемлемых степеней (ядерный удар), то ли за счет географического перенесения противоборства в те регионы, где у другой стороны была более высокая степень уязвимости (Карибский кризис), то ли с помощью сочетания того и другого (концепция «двух с половиной войн»).

Этот подход просуществовал до того времени, когда у СССР появились надежные средства доставки ядерного оружия до американской территории и в отношениях между ядерными державами возникла ситуация взаимного гарантированного сдерживания (или, согласно другим определениям, уничтоженияВГУ).

На этом этапе концепция «управления конфликтом» претерпела очередную модификацию и стала больше ориентироваться на создание механизмов, во-первых, предотвращения несанкционированного, случайного возникновения ядерного конфликта («горячая линия» между Москвой и Вашингтоном, договоренности относительно исключения рисков технического или психологического характера), а, во-вторых, ограничения и ликвидации «дестабилизирующих» систем вооружений, которые могли бы спровоцировать какую-либо из сторон пойти на крайние меры в кризисе.

Развитие этого, второго направления и породило все соглашения между СССР и США относительно ограничения и сокращения стратегических вооружений. С помощью этих мер странам удалось добиться создания прочного барьера на пути возможной эскалации конфликта от обычных, приемлемых стадий (локальная война, региональное столкновение) до крайних и неприемлемых. Но это состояние еще трудно было назвать «управлением конфликтом» в полном смысле этого слова, потому что еще оставалась сфера доядерных конфликтов, где обе стороны продолжали стремиться набирать очки либо за счет поддержки союзников, либо за счет собственных военных операций.

В этих условиях отношения между сверхдержавами начинали раздваиваться на те, где соблюдались какие-то правила и действовала система «управления» (отношения в стратегической сфере), и те, где никакого управления не было (кроме разве что перехода к ядерному столкновению), а происходила лихорадочная борьба за влияние в отдельных районах мира. Временами обе сферы пересекались (Афганистан), и состояние всеобщего конфликта становилось менее управляемым. Вывод, с точки зрения поддержания международной стабильности, напрашивался сам собой: необходимо было ввести какие-то правила взаимодействия в региональных конфликтах, несмотря на сильное противодействие со стороны военных и связанных с ними кругов внутри соперничающих держав и их клиентов — вовне.

Теоретический выход из этой ситуации предложил профессор Чикагского университета Р. Аксельрод. В опубликованной в 1984 году книге «Эволюция сотрудничества» он достаточно доходчиво объяснил различия между существовавшей на тот момент теорией конфликта и реальной практикой. Созданная еще в 1950;е годы Т. Шеллингом теория конфликта ориентировалась на разовое столкновение — ядерную войну. Поэтому и стратегия в конфликте по существу состояла в том, чтобы обеспечить участнику оптимальные условия для нанесения первого (обезоруживающего или смертельного) удара по противнику.

Аксельрод обратил внимание на то, что идея одного, «окончательного» удара себя исчерпала с появлением ВГУ, и обе стороны в конфликте — СССР и США — от нее отказались. Наоборот, обе были в равной степени заинтересованы в избежании ядерного конфликта. Соперничество между ними сместилось на нижние, доядерные этажи и распалось на десятки более мелких конфликтов, в которых они постоянно взаимодействовали, выигрывая в одних случаях и проигрывая — в других. И в этом случае ставка на решающий удар перестала представлять собой убедительное средство давления на противника. Переходя от одного доядер-ного конфликта к другому, обе стороны примерно одинаково выигрывали и проигрывали; в одном случае могла торжествовать одна сторона (поражение США во Вьетнаме), в другом — другая (поражение СССР в Афганистане).

Поэтому наиболее выгодной стратегией для обеих сторон становилась стратегия сотрудничества, при которой проигрыши обеих минимизировались (отсутствие поражения в конфликте — уже плюс), а выигрыши, наоборот, максимизировать.

Р. Аксельрод объяснил то, что происходило на практике во второй половине 1980;х годов. Наученные горьким опытом поражений в локальных и региональных конфликтах, ощутившие на себе ответственность за состояние баланса стратегических вооружений, обе сверхдержавы начали постепенное сближение в области управления конфликтами. Там, где это оказалось возможным, они сотрудничали в прекращении войны (Афганистан); там, где это позволяли обстоятельства, они способствовали прекращению конфликтов (Никарагуа, Южная Африка, Иран-Ирак).

В целом и обстановка, и дух сотрудничества оказались столь подходящими, что они помогали друг другу даже в осуществлении силовых акций против зачинщиков конфликтов (война в Персидском заливе в 1991 году).

Таким образом, на рубеже 80−90-х гг. сложился достаточно удачный и приемлемый механизм и концепция «управления конфликтами». На верхнем, стратегическом уровне взаимоотношений между ведущими державами было достигнуто практически полное взаимопонимание в области избежания взаимного конфликта и поощрения его трансформации в сторону понижения военного противостояния. На нижних, доядерных уровнях был достигнут консенсус в области деидеологизации отношения к существующим конфликтам, их ликвидации и предотвращения. Было также достигнуто ограниченное сотрудничество в области силового контроля над конфликтом в Персидском заливе на базе укрепления международного права и действий США «по доверенности» от имени мирового сообщества. Можно было ставить задачу построения «нового мирового порядка», в котором управление конфликтами стало бы неотъемлемой частью.

Основанная на успехе завершения «холодной войны», концепция «управления конфликтами» получила еще большее распространение в 1990;е годы. Казалось, что если уж такой сложный и многогранный конфликт, как «холодная война», в котором сочетались идеологические, геополитические и иные компоненты, стало возможным преодолеть, то все другие конфликты как неизмеримо более простые, менее опасные и локализованные, тем более могли бы быть урегулированы. Этот совсем небезосновательный энтузиазм стал частью политики ООН (в частности его разделили оба последних Генеральных секретаря ООН — Б. Бутрос Гали и Кофи Аннан), вошел в число приоритетов «восьмерки», стал одной из задач НАТО, Европейской политики в области безопасности и даже общей задачей России и НАТО (соглашение о «двадцатке» в мае 2002 года).

Конечно, при этом произошла определенная модификация понятия «управления конфликтом». Если в усилиях по завершению «холодной войны» участвовали сами же противоборствующие стороны, они сами определяли для себя задачи и возможности урегулирования, создавали правила поведения, решали проблемы и занимались их верификацией (инспекции и проверки выполнения соглашений), то в управлении другими конфликтами должны были действовать иные правила. Мировое сообщество и от его имени члены Совета Безопасности ООН брали на себя функцию постановки задач урегулирования, ее реализации и исполнения проверки. Разумеется, все это должно было организовываться в рамках существующих норм и под большим давлением извне. Так состоялось урегулирование не только тех конфликтов, где были достаточно однозначными остатки «холодной войны», но и столь «деликатных» ситуаций, как война в Кампучии, конфликты в Восточном Тиморе и на Гаити, этнические столкновения в некоторых странах Африки. Но при этом, во-первых, определенные конфликты так и не «поддались» управлению, несмотря на предпринятые акции (Сомали), а, во-вторых, появились новые конфликты, связанные с международной террористической деятельностью, к чему ни великие державы, ни ООН оказались неподготовленными.

Иными словами, тип и характер общей международной ситуации в 1990;е годы, как оказалось, не способствовал формированию и укреплению неспешного, раздумчивого подхода к проблемам управления конфликтами. Сверхдержавная убежденность в том, что «великие» могут проконтролировать практически все конфликты, независимо от их происхождения, потерпела явное поражение в таких регионах, как Ближний Восток, Африка, Афганистан, Южная Азия, Корейский полуостров. Разумеется, здесь трудно упрекать кого бы то ни было за поспешность выводов или ошибочность избранного подхода. Трудно было и точно определить, насколько сильно те или иные конфликтные ситуации были поражены вирусом «холодной войны» и насколько большую роль она сыграла в их эволюции.

На этапе «холодной войны» большинство специалистов и в США и в СССР были убеждены, что конфликты того времени были прежде всего порождены «холодной войной». Например, конфликты в Корее или во Вьетнаме. Отсюда делался вывод о том, что достаточно покончить с «холодной войной», и проблема контроля над конфликтами, их урегулированием будет решена чуть ли не автоматически. Во внимание, за редким исключением, не принимался ни тот факт, что даже в условиях «холодной войны» все же существовали какие-то свои, специфические факторы возникновения и развития конфликтов, ни то, что даже когда конфликты были точно порождением «холодной войны», они обретали свою собственную жизнь и часто продолжали жить уже по своим эндемическим законам и сценариям.