Тема стыда в истории европейской культуры

Курсовая работа

Человек — самое уникальное и своеобразное существо на планете. Его особые социальные, индивидуальные и культурные особенности не всегда находят отражение в мире животные, хотя сам по себе человек — это существо биологическое. Однако вряд ли что-то в мире представляется ему более неясным для человека, чем его собственная природа. Сам человека дан себе как проблема. Никакое живое существо не может ставить такой вопрос. Помимо этого, человек, как мы знаем, существо исторически изменчивое, и вслед за изменениями в окружающей среде, в социуме, духовном развитии, изменяется и само понимание каждой отдельной личности. Помимо всегда у человека всегда есть набор определенных свойств и черт, которые отличают его от других, подтверждают то, что он больше, чем просто животное. Такими особыми свойствами можно назвать специфические человеческие эмоции, которые находятся в противоречии и вносят дезорганизацию в человеческую природу потому, что мы находимся во власти наших чувств, тело посылает нам сигналы о переживаемой ситуации. Подобно данным чувствам есть еще одна эмоция, которую человек переживает особенно остро, при этом выражаю саму его сущность — стыд.

Нам довольно ясно известно, что никакое другое живое существо не может стыдиться. Так же, как и то, что не стыдиться мы не может быть названо человеком. Стыд — это специфическая черта человека, которой он обладает, и которая служит отличием его от всего живого. Стыд в целом — это базовая возможность человека, и несмотря на историческую изменяемую обусловленность проявления данного чувства, эта черта есть человеческая константа. В данной ситуации о стыде можно говорить, как о «сущностной черте человека». стыд история культура античность средневековье

Подобно плачу и смеху, стыд также является эмоцией, при переживании которой человек хотя и не находится на высоте своих способностей, но которая, тем не менее, выражает его сущность. Никакое иное существо, помимо человека, не стыдится. И наоборот, существо, которое не стыдится, не является человеком. Стыд — это основная черта, которой он наделён и которая отличает его от других живых существ. Она не просто дополняет его; более того, человек характеризуется тем, что может стыдиться. Стыд — это безусловное отличие человека от низших форм жизни. Человек стыдится того, что животная сторона жизни берет верх над человеческой. Если человек стыдится своей материальности, соответственно он существует как человек, он существует не только физически, но и нравственно. Стыд — это этическое отношение людей к своей материальной природе. Как таковой, стыд вообще, — суть реальная базовая возможность человеческого и, несмотря на её, внешне различные проявления в ходе истории, является человеческой константой. В этом смысле о стыде можно говорить как о человеческой «сущностной черте».

15 стр., 7316 слов

Человек – существо социальное

... вырваться из животного состояния, подчинить свое природное бытие социальному, стать общественным — а потому и сознательным, способным к разумной, свободной, целенаправленно совершенствующейся деятельности — существом? ... коллективная деятельность людей строится на основе взаимного ... тем продуцирует такие формы бытия, каких в природе нет, т. е. социальную реальность. Как же удалось человеку ...

Основной целью

Основной задачей будет исследовать то, как человек понимал стыд во времена Античности и Средневековья, что было причиной стыда, в каких условиях люди испытывали данное чувство.

главным объектом исследования

Структура работы.

Во второй главе речь пойдет об исторической культуре Античности, где будут рассмотрена трансформация типов моральных ценностей, и роль стыда в каждой из них.

В третьей главе мною будет рассмотрен стыд в контексте произведений древнегреческих поэтов Античности — Гомера «Илиада» и Гесиода «Труды и дни».

В четвертой главе мы обратимся к культуре Средневековья и рассмотрим понимание стыда в данную историческую эпоху.

В пятой главе я расскажу о бесстыдстве — как состоянии без стыда. Будут даны основные положения на данную тему, так же рассмотрены основные представители «бесстыдного поведения» в эпохи Античности и Средневековья.

Для того, чтобы нам непосредственно обратиться к конкретной исторической эпохи, прежде всего, нужно более тщательно рассмотреть условия проявления стыда. Существует тезис о том, что условия переживания человеком чувства стыда коренится в самом человеке, как некой способности относиться к себе и к окружающему миру. Нам известны предположения и теории, которые анализируют стыд из наследственной предрасположенности, изменения индивида, так и общества в целом. Рассматривалась попытка анализировать стыд через его функции. Рассмотрим данные положения более тщательно.

Идея о том, что причина стыда кроется в гене или генах человека довольно актуальна в наши дни, ученые давно пытаются исследовать каждое свойство человека и связать это с конкретным геном или генами, отвечающими за данное чувство. Но следует отметить, что еще З.Фрейд обращал внимание на наследственную характеристику стыда. До него Ч. Дарвин указывал на покраснение кожи во время переживания человеком стыда, как о наследственном характере данного переживания. Фрейд описывал специфическую форму сексуального стыда, не комментируя его, но при это философ исходил из того, что его развитие есть «органически обусловленным и наследственно фиксированным». Так же он делал указание на воспитание, но мы знаем, что спонтанное проявление стыда вряд ли не будет проявлено, как бы сильны рамки воспитания не коренились в нас. Генетическую обусловленность стыда еще не раскрыли в достаточной степени. Стыд у детей развивается вопреки воспитанию, которое стараются привить человеку родители. Данное положение можно рассмотреть у И. Эйбл-Эйбесфельдта. В данном случае стыд понимается как врожденное свойство человека. Люди характеризуются своей приспособляемостью, как и другие живые существа, и таким образом, на длительное время мы приспосабливаемся и отображаем данные окружающего мира.

В процессе истории предполагается, что человек должен был получиться некие знания о данных мира, к примеру, в период детства, путем эксперимента, не предоставить ребенку возможность самостоятельно или же с помощью социального образца приобрести эти знание, то возникает возможность предположить, что данная приспособленность приобретается в ходе развития человеческой истории посредство к примеру мутаций. . В данном случае человек в некоторой степени понимается как раб своей собственной генетики. Но человек не определен и не установлен. Генетика в данном случае оставляет без внимания социальные и культурные аспекты личности, которые влияют и на его поведение. Разнообразие проявления стыда свидетельствуют скорее о том, что человек имеет причину стыдливости лишь в генах или же видовых качествах.

8 стр., 3770 слов

Основные концепции человека и человеческих потребностей в истории ...

... на понимание древним человеком своих потребностей и возможных путей их удовлетворения. За всеми потребностями людей первобытной эпохи (как, впрочем, и наших современников) стояли биологические особенности человеческого организма. Эти ... на равные части и раздавалась всем присутствующим. Например, получив кусок материи, туземцы всегда делили его на одинаковые кусочки по числу людей, находившихся в ...

С большей вероятностью стыд возникает в присутствие другого. Существуют мнения, что причина стыда кроется не в нем самом, а вне человека, в обществе. Данная позиция имеет историческое подкрепление еще во времена Платона, Аристотеля. Платон определяет стыд как чувство того, что относится к себе и что один индивид должен другому, он выводит его из определённого социального порядка. . В диалоге «Евтофрон» Платон говорит, что страх неизбежно возникает там, где существует стыд. Подобным же образом, как социальный феномен, рассматривает стыд и Аристотель, характеризуя его как «представление о плохой репутации».

О взаимосвязи стыда и общества имеют большую аргументацию и тенденции. Одни говорят, что стыд вызывается взглядом Другого. Другие же указывают, что именно Другой становится поводом для стыда, так как он непосредственно присутствует при определенной ситуации, Другой в данном случае может быть как отдельным индивидом, так и целой социальной группой.

Философ А. Хеллер говорит, что стыд проявляется «не в действии, которое мы совершили, а в том, что нас видят», то есть «глаза» сообщества, непосредственная «публичность», которая, к тому же, осуждает нас или смеётся над нами. Психоаналитик Л. Вурмзер считает, помимо внутреннего конфликта, для появления стыда, необходим еще и элемент наглядности и позора. Подобной точки зрения придерживается и немецкий психолог Р. Бернет, рассматривая чувство стыда как опосредованное взглядом Другого чувство себя как плоти.

Основным представителем точки зрения, что стыд вызывается взглядом Другого, является Ж.-П. Сартр. «Я стыжусь перед другими за себя самого». Стыд таким образов не мыслится вне социальности. Стыд по Сартру — это ответственная связь с другим, стыд является для философа единственным возможным видом связи с другим. Глядящий является для Другого застывшим рабом, тот, на кого он смотрит при этом не может видеть себя так, как он видится Другому, он не имеет возможность объективизировать. 88 Здесь Сартр подчёркивает момент, который косвенно можно вычитать из антропологических работ Г. Плеснера. Эксцентричный человек выходит «за себя», то есть он может рассматривать себя как объект. Тем не менее, он остаётся при этом связан со своей серединой (он является эксцентричным) Поэтому, действительно, он никогда не может совершенно со стороны и, таким образом, объективно себя рассматривать, как его видят другие.

Стыд по Сартру есть стыд за себя, это признание того факта, что я объект рассмотрения и оценки. Стыд таким образом, есть чувство самоотчуждения. Стыд — это «ощущение быть, в конечном счёте, тем, кто я есть, но где-то там для Другого, это признание моей подчинённости»

12 стр., 5676 слов

Морально-этический образ человека в даосизме

... этический образ человека в Даосизме. Объектом исследования является учение о человеке в Даосизме. Предметом настоящей курсовой работы следует считать морально- этический образ человека в Даосизме. Цель работы: определить и раскрыть морально-этический образ человека в Даосизме. В ...

Чистый стыд — это быть объектом вообще, то есть, вновь узнать себя в этом неполноценном, зависимом и застывшем объекте, которым я являюсь для другого. «Стыд — это чувство грехопадения не потому, что я совершил ту или иную ошибку, а просто потому, что я „упал“ в мир, прямо в его средоточие, в предметы и потому, что я нуждаюсь в опосредовании Другим, чтобы быть тем, что я есть»

Другой для меня повсюду присутствующий, как то, с помощью чего я становлюсь объектом». — говорит Сартр, ситуационное присутствие таким образом одна из возможностей ощутить присутствие Другого.

«Так как для Другого человек становится объектом, если на него обращается взор; ввиду того, что он всегда может быть объектом, на него всегда будет обращён взор. Быть наблюдаемым является одним видом бытия. Взгляд Другого человек чувствует даже тогда, когда Другой фактически не присутствует. Его присутствие может просто предполагаться. В данном случае наличие Другого необходимо, так как только в этом случае мы имеет возможность стать для него объектом и мы приобретаем собственный способ существования становясь объектом для других. Таким образом у Сартра стыд предстаёт как чувство самоотчуждения. Стыд вызывается посредством того, как человек предстаёт для этих других (как объект).

Взгляд другого, который не может быть усвоенным, интернализованным, становится причиной стыда.

Немецкий психолога Г. Зайдлер говорил, что стыд обнаруживает причину во взгляде другого, так как он им и вызывается. «Аффект стыда манифестируется во встрече с Другим, конкретно при интеграции взгляда (визави)». У Зайдлера как у Сартра, которого мы рассмотрели выше, именно взгляд Другого вызывает стыд. Можно здесь упомянуть трёхступенчатом процессе возникновения стыда, где вначале человек существует под наблюдением Другого. Затем начинается процесс интернализации этого взгляда. Здесь наблюдаемый имеет возможность занять позицию Другого, наблюдая за собой. На последней, третьей стадии процесс интернализации завершается, приходит интеграция субъекта и объекта стыда в индивиде, чтобы вызвать стыд, фактическое присутствие Другого больше не требуется. Таким образом Зайдлер говорит, что стыд — не есть вид самоотчуждения как у Сартра, а это встреча с самим собой.

Некоторые автора полагают, что со взглядом Другого человек перенимает суждения и оценки, которые в конечном счете и вызывают стыда. психолог М. Якоби формулирует: «Стыд целиком находится в контексте нашей социальной обусловленности. Всё вращается вокруг вопроса: как я выгляжу в глазах других людей, сколь цена моя персона для других».

Существуют философы, которые берут многообразия социальных норм и ценностей как основную причину стыда. К примеру, Дж. Мид пишет, что обобщённые установки общества, которые включают его нормы и ценности как «генерализованного Другого» в противовес «сигнификантному Другому», то есть конкретным индивидам ближайшего окружения.

Г. Зиммель первым приписывает важность «генерализированного Другого» для возникновения стыда. По его мнению, «внешней характеристикой» этого феномена, хотя и является наблюдение и внимание других, но они могут быть замещены «расщеплением нашей самости на наблюдающую и наблюдаемую части Я: Поскольку наша душа обладает способностью себя себе противопоставлять, становиться для себя объектом, она может в себе самой представлять отношения, имеющие место между сущностью вне её и ею самой как целым.

5 стр., 2162 слов

Образ идеального человека в конфуцианстве

... людей, но и способом достижения этой цели. Главнейшей целью и смыслом жизнедеятельности является по Конфуцию устройство своей земной жизни. Эта тема центральная, объединяющая все другие учения Конфуция. 7 Она развертывается в ... представлений о смысле и образе жизни, о ее устройстве, о нормах и правилах поведения и общения людей, о социальных идеалах. Исправление общества Конфуций начал с обучения ...

А. Хеллер рассматривает стыд как, «по преимуществу социальный аффект», в данном случае подчеркивается исключительно социальная направленность аффекта: «Мы чувствуем, что мы от этих предписаний отклонились» Аналогичной точки зрения придерживался Х.Ландвеер. Стыд здесь понимается как событие, которое с необходимостью происходил на публике, и по существу является нарушением социальной нормы. Стыд выступает как социальный феномен. З. Неккель также считает, что стыд вызывается фактическим и/или интернализованным «нормативным присутствием Другого». Причина стыда — нарушение нормы. При том, это — особые культурные образцы и нормативные ожидания социальной группы, «посредством которой Я подобным образом может делать своё мышление и действия объектом своей оценки, как мышление и действия других».

Возвращаясь к теме воспитания, мы знаем, что в данном процессе человек прививаются определенный набор ценностей и норм, нарушение которых является причиной стыда. Похвала и порицание, любовь, внимание, поддержка являются некими орудиями, с помощью которых данное чувство и воспитывается. Но и в данной случае рассматривается влияние лишь социальное, что ограничивает область проявления феномена стыда. Человек же есть нечто большее, чем просто социальное, большее, чем биологическое. Ко взгляду Другого человек в разной мере может относиться с безразличием или же гордостью.

Существует так же попытка объяснить стыд через его функции. К примеру, Эйбл-Эйбесфельдт относит феномен стыда «функционально обусловлено» к универсалиям человека. Определённое стыдливое поведение, в частности покрытие половых органов, обеспечивает «спокойную совместную жизнь в группе». Это нейтрализует формы сексуальной вражды, где вместе с прикрытием половых органов стыд ведёт и к тому, чтобы скрыть от посторонних сексуальные отношения. Таким образом стыд обретает защитную функцию, так как нагота делает человека открытым и ранимым.

Дюрр так же пытается (телесный) стыд и его универсальность вывести из его функций, так, например, открытость половых органов сигнализирует о сексуальности, способствует образования разнополых пар как основе общества, для его защиты. Если же партнеры будут с помощью телесности, наготы стимулировать других людей, то образование пар как сложного процесса будет нарушена. Стыд в данной ситуации — это реакция приватности, ограничение сексуальной привлекательности других индивидов.

Прикрытие женских гениталий снижает уровень сексуальной вражды между мужчинами и способствует, в то же время, как партнёрским отношениям, так и укреплению семьи.

Защитной функция стыда занимался такой философ как М. Шлосбергер. Стыд для него был тем, что скрывает, обволакивает человека, как некая «самозащита индивида», он способствует интеграции индивидов и сохраняет их самоуважение.

Таким образом, обоснование стыда исходя лишь из его функций так же некорректна, так как функция — это всегда нечто вторичное, они предполагают внутреннюю экзистенцию существующего феномена. Функции проявляются тогда, когда феномен стыда существует уже в данный момент. Стыд же подвержен множеству влияний, среди них как генетические, так и социальные, индивидуальные факторы. Таким образом стыд выполняет различные функции во всех сферах нашей жизни. Функции вообще не могут ответить на вопрос, почему человек стыдится, соответственно и причину стыда следует искать в способе существования человека.

2 стр., 851 слов

НЕ ВСЕ, ЧТО РАЗРЕШАЕТ ЗАКОН, ПОЗВОЛЯЕТ СОВЕСТЬ — Старт ...

... отсутствие неминуемо приведет к разрушению личности. Так и в государстве, если законы не строятся на совести и нравственных принципах, ... не приносить горя, не нарушать законы. И в этом деле у каждого свой помощник, и он же судья, – совесть. Платон считал стыд и совесть опорой души человека, он говорил, что ее ...

В период мировоззрение на основе архаических ценностей для Древней Греции характерна установка на личное благо, личный успех. Личные доблестные поступки структурируются на основе индивидуальных достижения и общественного признания. Доблестный муж — личность, обладающая полным признанием какой-либо доблести. Доблесть, начиная с Гомера — древнегреческого поэта, именуется как некий набор субъективных достойных качеств, которых достаточно для достижения благой цели. Оправдывая любые средства, гомеровский герой стремился к достижения успешного результата и последующего признания его со стороны сограждан.

Целью и долгом такой личности, таким образом, являлся ориентир на личное благополучие, с учетом принятия и положительной оценки его достижения со стороны окружающих. При этом следует уделить внимания тому, какое разочарование может испытать гомеровский герой в случае негативного исхода ситуации. Прежде всего, это утрата общественного признания. Обычно, любой поступок индивида ради сохранения собственной доблести, своей репутации в обществе, не содержал в себе нечто предрассудительное, моральный закон общество не нарушался, если он вел к успеху доблестного мужа. То есть, даже если для достижения своей цели гомеровский герой причинял неудобства или ущерб третьему лицу, то он, в любой случае, не действовал против морального закона, и то третье лицо может совершить возмездие, лишь если он может это себе позволить. Таким образом происходило лишь нарушение некоего общественного статуса, ничего аморального не наблюдалось. Кровная месть и аналогичные пути возмездия не были чем- то аморальным, даже если требовалась смерть, она была уместна, если служила средством достижения доблестной цели. Примером данной ситуации я могу привести Одиссея, который убивает женихов для того, чтобы сохранить свою доблесть, он не желает терпеть позора или же бесчестия. Конечно, родственники убитых должны отомстить Одиссею, для них данное действие не связывалось с позором и бесчестием, оно было необходимостью, они действуют в соответствии с моралью. Таким образом в эпической морали нет места ни преступникам, ни вине, ни преступлению.

Герой, опозоренный и лишенный доблестных черт, испытывал чувство стыда за свое аморальное положение. Стыд в данном случае — это реакция совести, именно эпической, которая была защитой героя и была реакцией на именно утрату признания героя среди его окружения. Э. Доддс — британский филолог-классик, историк античности и средневековья назвал архаическую культуру Древней Греции — «культурой стыда». Автор писал, что гомеровский человек испытывал наслаждение и чувство удовлетворенности от публичного признания, он не имел дело с совестью, ему не важна была чистая совесть перед самим собой и обществом. Он знал, что сделала все, что в его силах для достижения своей цели, таким образом он был обладателем полноценной доблестью.

В архаической культуре моральный закон имел свойство охранять право сильной личности. Цель и долг героя в таком случае, это полное осуществление своих прав для достижения доблести. Конечно, существовало и возмездие, но оно не осуществлялось по моральному закону, скорее по закону космического порядка. Таким образом, особенностью эпического (архаического) типа совести является то, что моральный закон здесь обязывает соблюдать своей личный интерес, а совесть реагирует на его нарушение.

8 стр., 3933 слов

Признаков того, что вы человек с высокими моральными ценностями

... нормы. Говоря об аморальном поведении, часто имеют в виду безнравственность, разврат. Люди, ведущие подобный образ жизни, нескромны ... – обучает навыкам анализа поступков других людей согласно нравственным ценностям. Воспитательная – формирует личность индивида, его ... французском языке и обозначало «равный закону, законный». Таким образом, этимология слов мораль и нравственность синонимична. ...

Основу второго типа античного мировоззрения составляют полисные ценности. После того, как эпические ценности были вытеснены, им на смену пришли те, что стали защитой общества и индивида от произвола «сильной» личности, «гомеровского героя», они стали гарантией справедливости. Ценности данного типа характеризуются тем, что право государственного и общественного характера есть желаемая норма жизни, а не отдельного частного лица. Целью новой становится справедливость, она есть новая доблесть и добродетель, а моральный закон здесь — это закон государственного права, который защищает каждого индивида от любого произвола со стороны отдельного гражданина.

Таким образом произошла некая переоценка ценностей, где справедливости уже недостаточно, чтобы ее носитель был «справедливым мужем». То есть гомеровский герой так же имел в своем арсенале справедливость, которой он руководствовался, для достижения своей цели, которую он и считал справедливой и доблестной, но он использовал любые цели, которые включали и убийства, которые были оправданы и моральны с его точки зрения.

Личная выгода таким образом разошлась с понятием добродетель. Примером проявления данных ценностей можно привести у Платона. Непримиримыми противниками Сократа выступают софисты, это можно видеть в ранних произведениях Платона, которые были защитниками старых моральных ценностей. К примеру, Калликл, который провозглашает право сильной личности, для которой испытать несправедливость постыднее, чем причинить ее кому-либо. Сократ же говорит обратное, а именно, что потерпеть несправедливость есть меньшее зло. Несправедливость можно было причинить как аморальным поступком, к примеру, физическим произволом, так и преступлением, к примеру убийством. Для Сократа целью и долгом было соблюдение прав и законов государства, нарушать пользу которого было несправедливо и невозможно. Повиновение закону- вот основной принцип, которым руководствуется Сократ, таким образом и справедливость понимается иначе, недели в период господства архаических ценностей. Софисты утверждали, что «человек есть мера всех вещей», где подразумевается наличие и уместность произвола со стороны героической личности. Теперь же знание блага и зла — это основа морального закона. Согласно Демокриту, справедливость состоит в том, чтобы делать то, что нужно. Желание индивидом нарушить закон, а не только его фактическое нарушение достойно осуждения. А добро таким образом состоит в том, что не только не совершать несправедливость, а даже не желать ее совершит. Тот, кто желает воздержаться от справедливости по принуждению, и тот, что боится возмездия, вероятно, собирается ее совершить.

Человек, сознательно совершающий поступки по совести и есть мужественный и здравомыслящий человек. Из чувства долга следует индивиду воздержаться от поступков, а себя самого следует стыдиться, чем других. Не имеет места несправедливый поступок, даже если он совершен втайне. «Не совершай ничего неподобающего» вот закон, который приписан всему обществу, а человека, у которого на душе злодеяние, мучает страх.

8 стр., 3942 слов

Совесть и стыд реферат по философии

... образом возникают и развиваются явления, которые мы называем Совестью. С этим объяснением в принципе согласен и Дарвин («Происхождение человека», гл. II и ... Мальцев, «Нравственная философия утилитаризма», СПб., ... законам развития и зависимую от весьма сложных внешних и внутренних условий — и эта совесть может ошибаться. Допустив прирождённость совести, интуитивизм не имеет надобности выводить совесть ...

Таким образом, добродетель в данном типе моральных норм наполнена гражданским содержанием, она не отожествляется с личной выгодой. Моральный закон носит общественный характер, он ограничивает произвол на благо государства, его граждан. Это — дело совести, ее долг и цель. Данный тип ценностей был вызван, скорее всего, потребностью в санкционировании моральную сторону полисной системы.

Для античных греков стыд был стимулятором к деятельности совершенствоваться, стремление к первенству, желание быть как минимум не хуже других.

В дальнейшем Древняя Греция вступила в эпоху эллинизма. В период с конца IV века полисная система претерпевает кризис, ее ценности так же находятся под вопросом, появляется потребность в новых моральных ориентирах у человека. Новые ценности ориентированы на человека. Для жителей государств и целых империй мир не ограничен, и государственная справедливость здесь теряет свой авторитет, так как она больше не зависима от политического влияния античных индивидов, на первый план выходит естественная сторона человеческого существования. Но нельзя отрицать тот факт, что ценностные ориентиры полисной культуры так же вошли в идеалы новой системы ценностей.

Аристотель рассматривал идею естественного закона справедливости, который носил бы всеобщий характер, он должен был быть предписан для всех людей, где требовалось его соблюдение ради прав каждого гражданина как разумного существа. Государственные и частные законы имели характерную черту — внешнее принуждение. Здесь люди, которые были несправедливы, должны его соблюдать из-за страха последующего наказания. Общий же закон был отожествлен Аристотелем с неким неписанным законом, который был соблюдаем путем нравственного убеждения. У Аристотеля признаком недолжного поступка явилось внутренне чувство раскаяния, стыд за его совершение.

Основными представителями данного периода так же считаются киники, эпикурейцы и стоики, для которых долг — это достижение естественных целей индивида. У киников, и в особенности у стоиков долг, цель и добродетель — это жизнь, согласно природе. Закон природы определяет, таким образом, содержание морального закона, который приписывает ту или иную добродетель. Долг стоиков — преследование естественной цели, а именно — безмятежности. У эпикурейцев же человек должен быть устремлен с бестревожности или атараксии. Таким образом природное право есть право субъекта.

Начиная с киников в философии происходит разделение сословных и родовых границ, происходит становление индивида как самостоятельного объекта во взаимоотношении с социальными институтами. Противопоставляли индивида толпе и киники, и стоики, и киренаики. Когда человек играет социальные роли, он является частью государственной системы, у человека присутствует маска, которая скрывает его от наготы, делает ее «невидимым».

«Жить, никого не боясь, никого не стыдясь» — основное положение киников, которое было выражено Диогеном Синопским. Бесстыдство же киников связано с идеей автаркии — это внутренняя человеческая свобода, которая помогает человеку понять свое личное достоинство. Каждый человек, таким образом, это персонификация не только своего рода или полиса, а всего человечества.

Справедливость так же приобрела природный характер, она признает равноправие между любым природным, а в особенности разумным существом. Ко всему достойному, к любому праву следует стремиться ради него самого. Неписанный закон становится мерилом права и бесправия. «Воздавать каждому по достоинству» — вот основной природный и неписанный закон. За нарушение данного предписания человек расплачивается по совести прежде всего, а затем уже по внешнему суду.

16 стр., 7691 слов

Эмоции в жизни человека

... работу нормальным образом. Он необходим для творчества. Интерес может возбуждаться воображением и памятью в отсутствие внешней стимуляции. Распространенной причиной эмоции интереса являются генерируемые индивидом воображаемые образы, ... посвятить свою курсовую теме эмоций и буду ... обширного круга состояний человека, возникающих в ответ на ... страх, стыд. Из соединения фундаментальных эмоций возникают ...

Все люди равны между собой, они суть ближние по своей природе, поэтому и муж справедливый, наполненный честью и долгом, обязан помочь своему слабому брату, даже если нет вокруг ни судей, ни свидетелей. Человека теперь от беззакония удерживает не только страх возмездия и кары, но и природа.

В данном контексте следует так же отметить, что мудрец, помогая своему ближнему, не имеет целью его благо. Природная справедливость здесь скорее сводима к золотому правилу нравственности, а именно- относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе, то есть не делай того, что не хочешь испытать сам. Основная добродетель здесь — это некая всеобщая природная справедливость, нечто абстрактное, человек помогает ближнему для достижения своей собственной добродетели, основу которой и составляет природный закон каждого человека.

Человек — это лишь малая часть космоса, государства и общества, законом для него становится закон природы. Человеку необходимо самосовершенствование, он живет согласно природе, и старается наиболее полно быть освобожденным от любых иррациональных импульсов, а первостепенно — от чувственных удовольствий, от желания и страха перед смертью. Моральное сознание такого человека чисто. Поэтому Эпиктет — древнегреческий философ говорит, что «меня заботит только мое, неподвластное помехам и по природе свободное. В этом для меня сущность блага. А все остальное пусть будет, как будет, — мне безразлично» .

Так как право ближнего не во власти другого человека, то и порок и благо ближнего для человека не имеет особого смысла. Человек стоит на страже своей совести, человек доброй совести, таким образом, это тот, кто заботится о своей добродетели.

В период кризис полиса происходит отступление от понимания стыда в контексте его ощущения перед согражданами. С возникновением надполисными структурами, таким как — тирании, империи, царства, происходит и переоценка данного чувства. В период эллинизма в античности формируется личность «социально- бытовая». Если для «гомеровского героя» история существует, к примеру, в виде его потомков, которые будут горды его величием, жить в тени его славы, то для «социально-бытовой» личности ценность составляет социальное окружение, прежде всего, конечно, его семейные ценности. Человек, таким образом, здесь выступает в роли «частного лица». Постыдное для него формируется на основе нечестности и непорядочности. Государственная машина неподвластна одному человеку, жизнь индивида здесь раздваивается на внешнее и внутреннее существование. Внешнее характеризуется некой маской, то есть индивид играет свою социальную роль, его маска скрывает его наготу от стыда, а внутреннее характеризуется как частная жизнь, форма без масок, где она подвержена стыду при рассмотрении ее чужим взглядом. Возникает понимание стыда перед собой. Уже Демокрит писал, что делающий постыдное должен стыдиться «прежде всего себя»

Еще одним типом ценностей можно назвать аскетические ценности. Для данного типа характерна добродетель благочестия, и всего, что относится к почитанию божества. Аскеза была характерна для всех вышеперечисленных типов моральных ценностей, но в малой степени она была проявлена во времена господства архаических ценностей. Аскетический тип ценностей особенно развивался неоплатоников. В пример можно привести «Письмо к Маркелле» — сочинение Порфирия. Данный трактат — типичный образец морально-наставительного произведения неоплатоников. Бог почитается через уподобление своей мысли богу. Душа мудреца должна быть сообразна богу. Даже в молчании он стремится почитать бога, человек же немудрый оскорбляет божество, даже принося жертву. Таким образом уподобление богу есть высшая и конечная цель любого мудрого мужа. Существует набор упражнений, которые помогают достичь данную цель. Они помогают человеку очиститься от страстей, который составляют человеческие пороки. Следует максимально освободиться от телесного. Для Порфирия безбожный человек — это человек плотский, он не смеет рассуждать не о чем божественном. Нельзя так же забывать, что божество невозможно обмануть, человек стыдится взора бога, так как последний есть свидетель всех поступков и мыслей человека.

Данный образ жизни и мысли очень схож со стоиками, но если у них жизнь необходимо прожить согласно природе, то здесь все же от человека требуется уподобление богу. Совершенствование собственной добродетели стоит на первом месте. Тот человек, кто причиняет несправедливость ближнему, не почитает ничего божественного. Личное существование, личные интересы индивида не должны быть достигнуты посредством причинения вреда и несправедливости другому.

Конечно нельзя сказать, что греческая цивилизация всецело соблюдала как моральные законы определенного периода истории, так и золотого правила нравственности. Золотое правило нравственности, тем не менее, имело большое значение для человека. В одном из писем Сенеки данное правило было сказано так: «не делай нижестоящим того, чего не желаешь потерпеть от вышестоящих».

Таким образом сфера античной совести постепенно расширяла свои границы. Начиналась она от признания права человека достижения личной цели, как это было в период господства архаических ценностей. Затем моральный закон диктовался полисной системой, где справедливость выражалась в признании гражданского права каждого индивида. В дальнейшей господствовало природное право другого человека как гражданина государства. Основной же спецификой античного типа совести состоит на мой взгляд в том, что ни одна из намеченных выше типов совести не превышала сферы того или иного права в целом. Для человека доступно требование от себя всего столько, сколько требовал это внешний закон, будь то природное, государственное или божественное, либо иной другой. Нельзя считать человек несправедливым или же безнравственным, если закон не нарушен. Представитель совести, будь то гомеровский герой, платоник, стоик или же неоплатоник, в конечном счете, уважал право другого человека, как подобного себе природного и разумного существа, а конечной целью было достижение личной цели, личного совершенствования, где в основе лежала справедливость как принцип всякого закона и права.

Во времена античности одной из категорий этики был социальный страх индивида перед обществом, он объективизировался в виде страза- стыда(бЯдпт).

Авторитетом в жизни древнегреческого человека было общество. Общественные потребности были одними из источников моральной регуляции античного общества. Стыд как форма нравственной самооценки был реакцией на нарушение запретов, табу, которое само общество и устанавливало. Этика в Древней Греции была этикой полисной по своему характеру. «Культура стыда» возникла из-за нежелания негативной оценки личности со стороны общества, она могла быть выражена как в виде оскорблений, так и в более резких формах. Таким образом самооценка личности расходится с оценкой его обществом, и стыд здесь был связан со страхом.

Стыд, сопровождаемый страхом, занимал важное место в системе ценностных ориентиров античности, особенно в период «героического общества», по терминологии А. Макинтайра — один из ведущих представителей американской политической философии и этики. Мужество — это качество, которое было необходимо для человека, оно было основной добродетелью. Славы достигал тот, кто был признан как семьей, так и обществом. Помимо мужества существовали и иные качества, которые были способны поддержать общественный порядок, к примеру, в гомеровских поэмах с помощью хитрости можно было достичь немалого успеха. Человек в древнегреческой культуре испытывал стыд до тех пор, пока не вернет мужество поступками, связанными с хитростью или же доблестью. Более того в обществе Гомера существовали некоторые правила, которые прописывали человеку свое место и роль в социальной структуре общества, которые каждый должен был соблюдать. «У героев Илиады не возникает особых трудностей со знанием того, кто чему чем обязан; они ощущают чувство стыда, когда сталкиваются с возможностью неправедного поступка». Таким образом стыд — это некий механизм, которые регулирует человеческие отношения, он помогает оценивать поступки героя, исходя из их общественной направленности и общественного значения. Связь человека и общества подкрепляется через ощущение страха- стыда. Гомер приписывает бЯдпт древнему греку в период борьбы. Данное положение исследовал К.Эрффу, который писал, что «бЯдпт — не страх только, не благоговение, не стыд, не одно лишь чувство чести, но особенная сила, отсутствующая для нас в слове. Она произрастает из совместной жизни людей, из общности, так как она обнаруживается только в связях с окружающими» Благодаря бЯдпт гомеровский герой всегда ориентирован на реакцию своего окружения. Стыд, к примеру, не позволяет ахейцам возвратиться домой без славы. Одиссей же, когда он обращается к царю, говорит, что «Стыд нам — и медлить так долго, и праздно в дома возвратиться!»

Гомеровский человек благодаря непрестанно ориентирован на непосредственную реакцию окружающих. Так, стыд не позволяет ахейцам бесславно возвратиться домой. Одиссей говорит, обращаясь к царю Агамемнону: «Стыд нам — и медлить так долго, и праздно в дома возвратиться!». Агамемнону стыдно потерять своего брата Менелая в бою, так как это могло бы означать конец бесславного похода на Трою.

А. Макинтайр так же относит к постыдным состояния грека таким положения как: быть рабом или просителем, быть убитым во время битвы, потому что это несомненно означает поражение, а поражение «представляет моральный горизонт гомеровских героев, за которым ничего не видно, ничего нет». Для гомеровских героев стыд невыносим потому, что они страшатся негативной оценки их личности со стороны общественного мнения. Общественное мнение в данные период по мнению В.М. Найдыша превратилось в «в надличностную, надчеловеческую, а значит, божественную силу. Уважать общественное мнение — это значит уважать богов, и наоборот. А боги не любят неуважения к себе, это их раздражает и гневит». Таким образом, в период гомеровского героя стыд — это некий нравственный регулятор поступков индивида, а бЯдпт — это как общественное, так и индивидуальное явление, потому как оно свидетельствует как об общественном признании, так и о индивидуальных возможностях человека.

Гесиод — первый исторически достоверный древнегреческий поэт. В его произведениях мы может так же найти письменные подтверждения понятию страха-стыда. Гесиод переосмысляет стыд (БЯдпт) как важную норму в отношениях между гомеровскими героями. Гесиод говорит, что не война, а труд помогает человек достичь достаток. В поэме «Труды и дни» Гесиод как раз так подчеркивает необходимость и важность труда, он описывает ее с точки зрения ее культурной и творческой роли, а именно он пишет, что: «Боги и люди по праву на тех негодуют, кто праздно жизнь проживают» .

Поэма содержала нравственное учение брату Гесиода, который был ленив, и в данном контексте Гесиод пытался раскрыть зависимость низкой и высокой оценки человека с точки зрения общества на его благосостояние, которое было заработано человеком трудом. Хотя «стыд — удел бедняков, а взоры богатого смелы». Богатства, которые были нажиты насилием и нечестной работой, равносильно отсутствию стыда, бЯдпт здесь вытесняется бесстыдством, где отсутствует страх как некоего нравственного ограничения.

Но несмотря на это, человек и его нравы зачастую далеки от нравственного идеала, поэтому Гесиод в его пророчестве писал: «Правду заменит кулак… Где сила, там будет и право. Стыд пропадет… От зла избавленья не будет».

Поэма «Труды и дни» старается пристыдить представителя греческой цивилизации с связи с тем, что обычаи «золотого века» утеряны. Страх, таким образом, становится одной из предпосылок для формирования такого компонента морали — стыда. Чувство стыда, тем не менее, еще не содержит в себе внутреннего регулятора, стыд не есть совесть как внутренний «грозный судья». Для стыда требуется присутствие другого. В контексте греческого общество этим авторитетным «другим» становится как раз-таки общество. Страх — стыд в эпоху «героического общества» по терминологии А.Макинтайра, это некая моральная ответственность перед обществом каждого отдельного человека.

В период Средневековья главенствующее место занимала христианская мораль, основу которой составляли религиозные универсалии, так как «грех». Грех понимался скорее метафизически, потому что он был связан с Богом, божьими заповедями, но, так же, данный термин носил универсальный характер, так как был первородным, а, следовательно, все люди по своей сути грешные. Стыд и вина по отношению ко греху носили индивидуальный характер, они были присущи человеку- индивиду. Вина характеризовалась как ответственность человека перед Богом за несоблюдение заповедей, она находило выражение в раскаянии, исповеди, искуплении греха. Стыд же есть некое внешнее уничижение за несоблюдение заповедей и жизни не во Христе, а совесть выступает в роли судьи, которая различает добро и зло и является руководителем намерений, поведения индивида. Если грехи можно искупить с помощью определенных обрядов, к примеру исповеди, молитвы, поста, то совесть же не имеет «срока давности». Грехи изложены в Священном Писании, существует семь смертных грехов: гордыня (тщеславие), алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие, лень или уныние. Грех как бы соединяет воедино стыд, вину и совесть с верой человека в Бога.

Грехи человека- это то, чего он стыдится, они определяются через его захваченность мирскими заботами «миром сим»: они «не есть от Отца, но от мира (сего)» (1 Иоан.2,16).

«Греховность» — это ключевое понятие для христианской морали. Стыд христианин переживает в связи с совершением греха. Но стыд здесь больше возникает не в связи с наличием свидетелей, другого, кто увидел твоей грех, стыд более связан со стыдом своей греховности. Человек стыдился перед самим собой и перед Богом, то есть стыд- это некий диалог между человеком и Богом. При этом для христианина существует пространство, свободное от стыда, к примеру, обряд крещения, молитва, исповедь.

Исповедь — так же одно из ключевых понятий для христианской морали. Она существует мне стыда. Для человека нет спасения без исповеди, те люди, что стараются скрыть свои грехи, умолчать их от священника, грешат, потому как придет Судный день, где все тайное станет явным. Стыд во время исповеди- это некое незримое покрывало человека, оно покрывает его перед Богом, чтобы не предстать перед Господом нагим.

Ж. Ле Гофф рассматривал ментальность человека Средних веков и писал о манихейском стремлении людей в упрощенной форме сводить понимание любого конфликта через столкновения добра и зла.

В женщине мораль осуждала проявление сексуальности, но при этом роль женщины как матери и хозяйки в доме была подчеркнула. Браки с XI века стали моногамными и не могли быть подвергнуты расторжению, а любая внебрачная связь была предметом осуждения со стороны церкви.

Г. Инстито-рисом и Я. Шпренгером в был XVв. написан «Молот ведьм», который использовался против женщин, которые были обвинены в колдовстве. Их поведение считалось бесстыдным, они не считали свое поведение греховным, они совершали сделку с дьяволом. По некоторым исследованиям, был заметно тенденция, что дьявол чаще всего вступал в связь именно с замужними женщинами, потому что при этом он совращал саму женщину, а также, нарушал брачный союз. «При этом, — пишет де Ланкр, — эти женщины вместо того, чтобы скрывать эту гнусную связь, краснеть и плакать, напротив, подробно рассказывают о самых грязных подробностях их связи и с таким бесстыдством, непринужденною веселостью и хвастовством, точно рассказывать об этом доставляет им удовольствие, и не только не краснеют, и не стыдятся, но скорее приходится краснеть судьям, допрашивающим их и выслушивающим такие гнусности». Чувство стыда, вины таким образом были признаком нравственности, благочестия, в отличие от бесстыдного поведения женщин, которых считали колдуньями.

Формирование чувства стыда и чести относят в эпохи Средневековья. С возрастанием уровня цивилизованности ролей при помощи этих чувств общество могло регулировать поведение индивидов. Благодаря этому общество как целое существовало не только благодаря внешнего принуждение, но это единство было сохранено посредством духовной интеграции и идентификации. Стыд становится одним из основных регуляторов общественного поведения индивида. Если в Античности общество культивировало стыд, который возникал при нарушении человеком какого-либо общепринятого закона или нормы, к примеру честь или мужество, то христианство культивировало вину, данное положение можно рассмотреть на примере первородного греха. В Ветхом Завете описывается, как первые люди — Адам и Ева впервые осознали несовершенство тела и устыдились наготы. Согрешения, стыд наготы и последующее изгнание из Рая — это история того, как человек осознал, что его собственное тело несовершенно. В Раю человек был невинен, он был неискушен. После акта самопознания человек ощутил всю свою неполноценность, он понят, что есть креатура Бога, но при этом человек далек от него. Ветхий Завет, таким образом, указывает людям на несовершенство человеческого тела и историю его познания. Наслаждение считается греховным и запретным действием и ощущением. Чем меньше люди ублажают свою плоть, тем больше люди сострадают друг другу.

Если во времена Античности в качестве свидетеля, лица, которое знает о твоем плохом поступке, было окружение, другие люди, то в христианстве в этом качестве выступает Бог. Стыд был пережит тогда, когда открылись глаза у Адама и Евы и узнали они, что наги, стыд возник как следствие или же результат акта прозрения, одновременна и акта познания. Грехопадение Адама и Евы- это самостоятельный акт сознания, это начало бытия со знанием, где противопоставляется человек сам себе в акте стыда. Если человек обращен к Богу, то его лицо не постыдится. В данном контексте важная и не случайна традиция исповедования, когда люди, которые каются в своих грехах не поднимает взора, они не видят друг друга, надевается некая маска, которая помогает преодолеть бушующее чувство стыда.

Таким образом, в христианском мире представитель любого сословия была окутан стыдом, страхом воздаяния за грехи. Конечно, человек, который жил по заповедям Бога, казалось бы, должен был быть уверен в том, что его жизнь обеспечит ему все прелести Рая. Но мы не можем найти такого спокойствия даже у святых, ведь даже они, ведя благочестивый образ жизни, говорили о том, что они самые последние грешники. Таким образом страх божественного наказания был крайне интенсифицирован, и как следствия стыд перед самим собой, стыд своей греховной плоти, своих греховных мыслей и поступков сопровождал средневекового человека на протяжении всей его жизни.

Положение об универсальности и историчности стыда может быть оспорена исследователями, которые напоминают о наличие бесстыдства в обществе, в виде индивидуальной или групповой его принадлежности.

«Бесстыдство» это некое всеобщее отсутствия стыда. Бесстыдство открывается нам в двух реалиях, первая — это «первичное бесстыдство», где свобода от стыда коренится за рамками любой формы стыда, а также за границей социального и индивидуального, они существуют «до» стыда. «Вторичное» бесстыдство, предполагает наличие представления о стыде в рамках той или иной общественной группы. Нарушая таким образом нравственные нормы, которые господствуют в обществе — человек нарушает общепринятые рамки стыда. В пример можно привести положение, где Болонь проводит различие между свободой от стыда и (вторичным) бесстыдством проводит. Данные понятия относятся друг к другу как понятия «аморального» и «неморального», тогда как, в первом случае нарушение морального правила, о котором нарушитель ничего не знает, во втором — как сознательное нарушение этого правила. Если, когда-либо, возможно будет доказать существование состояния истинной свободы от стыда, лишь только тогда тезис об универсальности этого феномена окажется несостоятельным.

Чтобы подробнее рассмотреть точку зрения о свободном состоянии человека без стыда, то нужно обратиться к психоанализу. Отсутствие стыда здесь находится в рамках первичного феномена, некой базы, на которой в дальнейшем выстраивается сам стыд. Фрейд говорил: ««Прежде всего, маленький ребёнок не обладает стыдом». Ребёнок «в ранние годы своего детства выказывает недвусмысленное удовольствие от обнажения своего тела с особым подчёркиванием половых органов. Эта, но уже характеризуемая как склонность, рассматривать гениталии другой персоны становится очевидной лишь в более поздние детские годы

О. Ранк — психоаналитик так же подчеркивал, что бесстыдство находится в самом начале индивидуального развития человека, «стыдливость — как во сне, так и наяву, — как резкую реакцию на первоначально сильные эксгибиционистские возбуждения».

З. Фрейд распространяет состояние свободы от стыда на последующее развитие человека. По Фрейду, онтогенез и филогенез протекают параллельно: «Для понимания детской душевной жизни необходимы доисторические аналогии. С помощью адекватных биологических аналогий мы готовы к тому, чтобы признать, что душевное развитие индивида в ускоренном виде повторяет процесс развития человечества». «Прачеловека» философ описает как существо, которое не знает никакое ограниченности влечений». Телесный стыд, скорее всего, ему неизвестен, половые органы были, они носили некий божественный характер, гордостью и служили продолжению рода человеческого. В процессе культурного и исторического развития область «божественного» постепенно исчезала, и священность выходит за рамки сексуальной сферы жизни, а половые органы становятся объектом стыда.

В период великих путешествий XVIII века существует мнение о не знающих стыда, то есть абсолютно обнаженных и свободных от стыда дикарях, но европейское общество не было абсолютно уверено в причинности данной свободы, является ли она в архаичных культурах результатом действия невинности или же нравственной распущенности? Так В. Александер приводит сообщения капитана Кука о ритуальных коитусах на Таити. Женщины данной исторической эпохи «без тени стыда, не упрямясь, обнажали любую часть своего тела». Этим они отличались от всех других женщин в мире и «даже от самок большинства видов животных» тем, «что публично осуществляли обряды, которые в любой другой части мира и почти всеми животными осуществляются тайно и в уединении».