Философская концепция П.Я.Чаадаева

Реферат

Петр Яковлевич Чаадаев (1794 – 1856) – крупнейший русский мыслитель, автор оригинального философского трактата, в котором соединились глубокие философские размышления и резкая критика отсталости России. Свой философский трактат, который П. Я. Чаадаев назвал “Философические письма”, он создал в период 1829 –1831 гг. (называются и другие даты: 1828 –1830 гг. и 1829 – 1830 гг.) Это сочинение является главным трудом его жизни. Значение Чаадаева в истории русской общественной мысли определено, главным образом, воздействием именно этого сочинения, особенно первого письма, единственно прижизненно опубликованного из написанных восьми. Кроме этого творческое наследие Чаадаева представлено также многочисленными статьями и письмами, которые были также использованы в данной работе. Реферат мы сочли необходимым начать с характеристик, данных Чаадаеву его современниками, чьи высказывания интересны сами по себе уже тем, что принадлежат перу выдающихся представителей общественной мысли XIX в. В конце работы мы опять вернемся к современникам Чаадаева, где попытаемся проследить сквозь призму времени те изменения, которые претерпело мировоззрение Чаадаева под воздействием внешних обстоятельств. В реферате будут также рассмотрены вопросы, относящиеся к основным идеям философской системы Чаадаева: его учению о бытии и гносеологии. Также мы отдельно остановимся на исторических и религиозных воззрениях Петра Яковлевича Чаадаева.

Философские взгляды П.Я. Чаадаева (1794–1856) и его роль в становлении и развитии русской философии XIX века

Выдающуюся роль в развитии русской философии XIX века сыграл Петр Яковлевич Чаадаев, русский мыслитель и публицист. В 20-х годах, путешествуя по Европе, П.Я. Чаадаев познакомился с Шеллингом, философия которого, особенно ее религиозные мотивы, оказала большое влияние на формирование его мировоззрения и философских убеждений. В 1829–1831 гг. он создает свое основное философское произведение «Письма о философии истории», известное больше под названием «Философские письма». Изложенные в них философские идеи вызвали негодование у царя Николая II, и с его высочайшего повеления он был объявлен непатриотом и сумасшедшим. В ответ на это обвинение Чаадаев пишет новое произведение «Апология сумасшедшего» (1837), которое вызвало у русского самодержца еще большее раздражение. Санкции Николая II последовали незамедлительно – ему запрещено публиковаться, жизнь его протекала под негласным надзором. Образ его жизни – жизнь затворника, лишенного возможности общаться с внешним миром и доводить до него свои философские идеи. Несмотря на цензуру, его философские идеи оказали плодотворное влияние на развитие философской мысли в России. Каковы же основные философские идеи П.Я. Чаадаева? Исходный постулат его философии заключается в том, что Бог есть Абсолютный Разум, который благодаря своей универсальной идеальной, духовной сущности имеет в себе начало для всего действительного существующего.

3 стр., 1078 слов

П. Я. Чаадаев. Первое философическое письмо

... Исторический опыт для нас не существует; поколения и века протекли без пользы для нас. … Одинокие в мире, мы ничего не дали миру, ничему не научили его… Повинуясь нашей злой судьбе, мы обратились к жалкой, ... По Чаадаеву мы приняли искаженную идею, отвергнутую от всемирного братства, а затем, замкнувшись в религиозном обособлении, не двигались с места. Мы сами отрезали себя от остального мира, не ...

Он – непротиворечивый в себе Универсум: «Все имеет начало в совершенной мысли Бога» 1 . Бытие мира, бытие истории и бытие человека является результатом «непрерывного действия Бога на мир», его торжествующего шествия. Человек никогда «не шествовал иначе, как при сиянии божественного света»2 . Абсолютное единство Бога проявляется во всей совокупности человеческих существ. Наиболее ярко Абсолютное единство Божественного разума проявляется через откровение и провиденциональное действие, созидание и творение добра. Чаадаев как бы склоняется к мысли, что субстанциональной основой Божественного разума и является добро. Каким же образом можно представить Божественный разум, который есть Абсолют в себе, завершенное совершенство в себе? Чаадаев считает, что трояко. Во-первых, он является нам и предстает как Бог-отец, в котором исчезает всякое противоречие. Он явил себя нам (человечеству) настолько, «насколько это необходимо для того, чтобы человек мог искать его в этой жизни и найти Его в другой»3 . Бог есть абсолютная реальность, абсолютное бытие. Во-вторых, Бог предстает перед нами как «Дух Святой», дух, разум, действующий на души людей через их разум. В нем (Святом Духе) находятся истоки и основания добра, справедливости, истины. В-третьих, он является нам и мы представляем его в лице Бога-сына, Иисуса Христа, в котором человеческое неразделимо с Божественным. Поэтому, «если бы не пришел Иисус Христос – мир сделался бы «ничем»1 . Чтобы Бог открылся нам, подчеркивает Чаадаев, создатель, Первотворец наделил человека необходимыми способностями: верой и разумом. Вера открывает нам сферу Бытия Бога во всех трех ипостасях его единства (триединства).

Она является необходимой предпосылкой и условием отношения человека с Богом. Разум же позволяет понимать, постигать сущность Бога. Поэтому Вера и разум нерасторжимы. Быть верующим – значит быть разумным. Причем «в задачи божественные основателя христианства никогда не входило навязывать миру немую и близорукую веру»2 . Он солидарен с постулатом Августина Блаженного, что вера без разума слепа. Ибо слепая вера – вера толпы, а не личности. Человеческий разум – модус Божественного разума. Создатель и наделил им человека для того, чтобы быть понятым им (человеком).

Чаадаев выделяет два свойства, два основания человеческого разума. Первым свойством человеческого разума является его религиозность и нравственность. Поэтому, «чтобы размышлять, чтобы судить о вещах, необходимо иметь понятие о добре и зле. Отнимите его у человека, и он не будет ни размышлять, ни судить, он не будет существом разумным». Своей волей наделил Бог человека нравственным разумом. Это – центральная мысль Чаадаева о сущности человеческого разума, которая проявляется в виде «смутного инстинкта нравственного блага», «неоформленного понятия без обязательной мысли», «несовершенной идеи различения добра и зла», непостижимым «образом вложенные в нашу душу». Другое свойство человеческого разума, имеющего генезис в Божественном Разуме, выражается в его волящем и творческом характере. Творческая природа человеческого сознания, по убеждению П.Я. Чаадаева, позволяет людям «творить жизнь самим, вместо того, чтобы предоставлять ее собственному течению». Разум не бесстрастная система, безразлично все созерцающая. Поэтому вместилищем человеческой разумности является сердце – разумное по природе и действующее собственной властью. «Те, кто сердцем создает себе голову, успевают и делают больше, потому что в чувстве гораздо больше разума, чем в разуме чувств».

15 стр., 7117 слов

Философский идеализм П.Я. Чаадаева

... человека и его разума является религиозно-нравственное воспитание, опирающееся на обязательный догмат троицы» 3 . Обращает внимание П.Я. Чаадаев и на противоречивый характер бытия человека, поскольку бытием человека ... которые П.Я. Чаадаева под влиянием внешних обстоятельств. В реферате также будут рассмотрены вопросы, связанные с основными идеями философской системы П.Я. Чаадаев: его учение ...

Человек есть нечто большее, чем чисто разумное существо, убежден П.Я. Чаадаев. Средоточием разумно-духовной жизни человека, его «сердечности» является христианская любовь, которая есть «рассудок без эгоизма, рассудок, отказывающийся от способности все относить к себе». Поэтому и вера есть не что иное, как момент человеческого знания. «Необходимым условием развития человека и его разума является религиозно-нравственное воспитание, опирающееся на обязательный догмат троицы»3 . Обращает внимание П.Я. Чаадаев и на противоречивый характер бытия человека, поскольку бытием человека управляют два вида законов. Как живое телесное существо человек подчиняется закону самосохранения, требующего только личного, эгоистического блага, в чем он (человек) и видит свою свободу. «Действие этого закона видимо и жутко, почитается эгоистическое самоутверждение свободой, человек всякий раз потрясает все мироздание и так движется история».Земная свобода – есть свобода «дикого осленка», подчеркивает П.Я. Чаадаев. Это – негативная свобода. Другим законом бытия человека, стороной необходимости, по Чаадаеву, является Закон Божественного Разума, в котором содержится истина и добро. Он (Божественный Разум) и проявляется, и действует как истина и добро, приобретая свойство Провидения.

Поэтому свобода бытия человека приобретает подлинный характер тогда, когда есть «непрерывное внешнее воздействие на разум человека» Бога, которого человек не замечает. Бог наставляет человека на путь истинной свободы, которая и заключается в соединении свободы и добра. Как справедливо замечает Л.А. Ермичев, Чаадаев хочет вогнать свободу в рамки добра. Он боится свободы без добра потому, «что она всякий раз потрясает все мироздание, во-первых, во-вторых, такая свобода заводит в тупик. Она движется по замкнутому кругу»1 . Поэтому человек и в своем бытии и в истории, по мнению Чаадаева, сталкивается не столько с противоречием свободы и необходимости, сколько с противоречием свободы и добра, а стремление к последнему и должно стать необходимостью. Чаадаев придерживается провиденциалистской концепции мировой истории человечества: смысл истории определяется Божественным разумом (все видящим) и Божественной волей (все предписывающей), властвующей в веках и ведущей человеческий род к конечным целям. Хотя «Откровение» лежит в основе истории, субъектом истории является человечество или отдельный народ. Чаадаев в связи с этим отводит особое место и особую роль России в мировой человеческой истории.

4 стр., 1967 слов

Проблема структурирования бытия в философии Аристотеля

... описывая аристотелевский абсолют, мы не можем упустить понятие `личности'. Учение Аристотеля о бытии есть не что иное, как учение об абсолютной личности. Поскольку перводвигатель мира одновременно и причина ... мысль мысли», «мысль, которая является источником порождения мыслей»17. М. Хайдеггер, исследуя философию Аристотеля, писал: «Бытие есть то, что кажет себя в чистом созерцающем внимании, и лишь ...

С одной стороны, Россия «не принадлежит … ни к Западу, ни к Востоку, не имеет традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось». С другой стороны, «Россия призвана к необъятному умственному делу: ее задача дать в свое время разрешение всем вопросам и возбуждающим споры в Европе»2 . Она должна принять на себя инициативу проведения всех великодушных мыслей человечества, стать примером для нравственного совершенствования человечества. Ее миссия – преодолеть человеческий эгоизм, который «завоевал» Европу. Единственным недостатком России для выполнения такой мессианской роли является отсутствие свободы, республики и наличия крепостного права, считал П.Я. Чаадаев. Из философии П.Я. Чаадаева в русской философии «выросли» два течения, два направления. «Славянофилы», которые восприняли идеи Чаадаева о «вере и соборности русского народа». Западники встали под знамя «разума», проповедуемого Чаадаевым. Оба течения в русской философии возникли практически одновременно и конкурировали вплоть до конца XIX – начала ХХ веков.

Чаадаев глазами современников

Чаадаев – ключевая фигура русской общественной жизни 30-х годов. Первое “Философическое письмо”, которое было опубликовано в 1836 г. в московском журнале “Телескоп”, по отзыву Герцена, “потрясло всю мыслящую Россию”. Ротмистр в отставке, Чаадаев был безупречно храбр: он обладал и храбростью солдата, и отвагой мыслителя. Чаадаев был зачинателем идейных споров и их непременным участником в течение более четверти века. После его смерти А. С. Хомяков, неуступчивый чаадаевский оппонент, дал исторически точную оценку места Чаадаева в русском обществе: “Почти все мы знали Чаадаева, многие его любили, и, может быть, никому не был он так дорог, как тем, которые считались его противниками. Просвещенный ум, художественные чувства, благородное сердце – таковы те качества, которые всех к нему привлекали. Но в такое время, когда, по-видимому, мысль погружалась в тяжкий и невольный сон, он особенно был дорог тем, что он и сам бодрствовал и других пробуждал, – тем что в сгущавшемся сумраке того времени он не давал потухать лампаде и играл в ту игру, которая известна под именем “жив курилка”. Еще более дорог он был друзьям своим какою-то постоянною печалью, которою сопровождалась бодрость его живого ума” 1 .

В Москве 1830-х годов Чаадаева привыкли видеть рядом с Михаилом Орловым. “Первые лишние люди, с которыми я встретился”, – писал о них Герцен. Высказывание острое, но неверное. Ветераны 1812 года, победители Наполеона, Орлов и Чаадаев служили примером “юной Москве”, их непримиримая оппозиция николаевской эпохе была непростым общественным делом. До конца дней они выступали против “разнузданного патриотизма” (слова Чаадаева).

В печальные для России месяцы Крымской войны Чаадаев немногими афоризмами изложил полный достоинства символ веры. Он как бы подводил итог своему общественному служению: “Слава богу, я ни стихами, ни прозой не содействовал совращению своего отечества с верного пути. – Слава богу, я не произнес ни одного слова, которое могло бы ввести в заблуждение общественное мнение. – Слава богу, я всегда любил свое отечество в его интересах, а не в своих собственных.– Слава богу, я не заблуждался относительно нравственных и материальных ресурсов своей страны. – Слава богу, я не принимал отвлеченных систем и теорий за благо своей родины.– Слава богу, успехи в салонах и в кружках я не ставил выше того, что считал истинным благом своего отечества. – Слава богу, я не мирился с предрассудками и суеверием, дабы сохранить блага общественного положения – плода невежественного пристрастия к нескольким модным идеям” 2 .

12 стр., 5905 слов

Этапы развития категории бытия в философии

... искусством, религией, стремлением к счастью, любовью, совестью и долгом. 1. ПРОБЛЕМА БЫТИЯ В АНТИЧНОСТИ. Впервые термин «бытие» ввел в философию античный философ Парменид (V-IV вв. До н.э.) (2, с. ... проблеме бытия, утверждал, что вопрос о бытии и его решение Парменидом предрешил судьбу западного мира (2, с.129(, который рождался в поэтических изречениях античного философа. С одной стороны в культуру ...

Учение Чаадаева о бытии

По мнению Чаадаева мир есть результат, творческий продукт “идей”, “бога”. Понятие бога у Чаадаева не тривиально богословское. С одной стороны, бог – это не “личность”, а безграничные творческие силы, “разум”, “духовная сущность вселенной”, высшее мировое сознание, которое он выдавал за первоначало и первопричину всего сущего, за силу, стоящую над реальным миром. С другой стороны, бог – “субъект” в толковании его сущности христианской догматики.

Уместно отметить, что в своих философских размышлениях Чаадаев под богом постоянно имел в виду идеальное первоначало мира, “идею”, “высший разум” и тому подобное. Однако, когда он излагал вопросы религии – в его понятии бог – христианская мифологическая личность.

Бытие, считал Чаадаев, является порождением бога, его производным. Он различал три формы бытия: материальное бытие или бытие природы; историческое бытие людей, или социальное бытие; духовное бытие. Последняя форма бытия предшествует первым, и фактически является их субстанциальным началом и ближайшей причиной. Духовное бытие – сила активная, ее значение у Чаадаева часто отождествляется с понятием абсолютного закона. В духовном бытие он видит единство мира 1 .

Здесь легко прослеживается близость Чаадаева к объективному идеализму Гегеля, на что указывали не раз многие историки русской философии. Сам же Чаадаев неоднократно подчеркивал свою враждебность к гегелевской философии и свои симпатии к философии Платона и раннего Шеллинга.

Предпочтение, которое он отдавал Платону и Шеллингу по сравнению с Гегелем, недостаточно считать недоразумением. Оно свидетельствует о явном недопонимании Чаадаевым всего аспекта истории объективно идеалистической философии, всей “линии Платона”.

Итак, духовное бытие является, по Чаадаеву, порождением идей бога. Оно доминирует над бытием материальным, вещественным. Духовное бытие, хотя и воздействует на бытие природы, в котором раскрывается всеобъемлющая сила, “высший разум”, все же они сливаются воедино лишь в историческом и социальном бытии: разум и человек не чужды друг другу, поскольку лишь люди, в отличие от животных, способны мыслить.

Гносеология Чаадаева

Взгляды Чаадаева на познание человеком окружающего мира наиболее ярко выражены в “Отрывках” 1829–1831 годов и в “Философических письмах”. Отдельные высказывания по вопросам гносеологии встречаются в “Апологии сумасшедшего”, а также в статьях и переписке.

Большую роль в познании Чаадаев отводил разуму, мышлению. Наука, утверждал он, немыслима без обобщений, теории, без философии. Рациональное и эмпирическое в “обычном” познании должны идти вместе.

6 стр., 2966 слов

Философические письма П.Я. Чаадаева

... образованного русского". В своих "Письмах о философии истории", за которыми впоследствии утвердилось название "Философических писем", Чаадаев пытается построить собственную философскую систему. Письмо первое рассматривает место России в ... времени, тогда тоже многие ругали свою страну в отсталости от Европы. Вокруг Письма тут же завязалась полемика. В салонах аристократы возмущались, обижались. " ...

Он писал, что в нашем познании мы пользуемся мировым разумом. Считал единичное сознание человека ограниченным в возможностях всесторонне исследовать сущность бытия. Чаадаев указывал на столкновение сознаний как на средство углубления познания истины. Именно это столкновение сознаний ведет к “рассеиванию” и “скрещиванию” мыслей, т.е. составляет тот процесс, который порождает, по мнению Чаадаева, “общее сознание” 1 .

Таким образом, идеи Чаадаева: “мысль человека есть мысль рода человеческого”, “сознание человека – продукт общественного разумения” – были не лишены противоречивости, двойственности.

В прямой связи с этими идеями Чаадаева находилась его попытка определить особенности национальных сознаний народов Запада и Востока. Он считал нацию неким совокупным индивидом и потому полагал, что кроме особенностей индивидуального разума свои отличительные черты имеет дух национальный: в Англии – одна действенная является наружу, а “мысль рассудка, мысль спокойная хранится в святилище связей семейных или во внутренности души”; в Германии – “плавают на Океане отвлечений”; на Востоке – в Китае и в Индии “смешивают воображение с рассудком”. Особенностью сознания русских, по мнению Чаадаева, всегда являлось предпочтение чувствам по сравнению со строгим мышлением, часто угадывание, а не изучение, прерывность вместо постепенности, отсутствие “живых традиций”. В этих свойствах русского сознания он видел и недостатки дворянства.

Исторические воззрения Чаадаева

Самый большой резонанс, как среди современников, так и среди потомков вызвали после опубликования первого “Философического письма” в “Телескопе” взгляды Чаадаева на историю. У всех на устах были его слова: “…мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого. Мы стоим как бы вне времени, всемирное воспитание человеческого рода на нас не распространилось. Давняя связь человеческих идей в преемстве поколений и история человеческого духа, приведшие его во всем остальном мире к его современному состоянию, на нас не оказали никакого действия” 1 . И далее он продолжает: “Я должен был показаться вам желчным в отзывах о родине: однако же, я сказал только правду и даже еще не всю правду. Притом, христианское сознание не терпит никакого ослепления, и менее всех других предрассудка национального, так как он более всего разделяет людей”2 . Осмысление исторического пути Чаадаевым, предназначения России – в столь непривычной форме – произвели шоковое впечатление на современников. Россия была впервые у Чаадаева осмыслена в категориях новейшей европейской историософии. И вот здесь-то Чаадаев увидел парадоксальные вещи: весь путь России не укладывался в философские модели – одни факты противоречили другим, отсутствовало все то, что историк обнаруживал в жизни европейских стран. Хаос, неорганизованный мир, детские подражания Западу, не затрагивающие реальных рычагов жизни, – таков путь России, нарисованный Чаадаевым. Если история Запада – это история одной семьи, то смертный грех русской истории заключен в отвержении принципа единства.

13 стр., 6262 слов

Особенности русской философии XIX-ХХ веков

... Русская философия 19 века предстаёт как многообразие философских учений, организованных вокруг двух полюсов: философия тотальности (коллективности, целостности) философия индивидуальности. П.Я. Чаадаева, Пётр Яковлевич Чаадаев ... представителей русской религиозной философии. Одной из основных проблем, волновавших Бердяева, была ”русская идея”. Суждения Бердяева о России, русском народе, русской душе ...

Эта концепция не оставляет равнодушными и наших современников. Так, история каждого народа, считает Цимбаев Н. И., которому выпало играть мировую роль, не только поучительна, но и исключительна, а путь, им пройденный, не может быть определен иначе, как “свой” или “особенный”. Чаадаевское “исключение” и “российская исключительность” не синонимичны, и не многое можно добавить к старой пушкинской критике: “…ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал” 3 .

Взгляды Чаадаева на религию

Хотелось бы более подробно остановиться на религиозном аспекте его философии, который является составной частью взглядов Чаадаева на бытие и историю. Но оригинальность его концепции по этому вопросу достойна отдельного упоминания.

Философские взгляды Чаадаева испытывали сильнейшее влияние идей французской католической философии. Лишь с возникновением христианского общества начинается, как пишет Чаадаев, истинный путь истории. Видя смысл христианства в единстве, Чаадаев должен был теоретически признать истинной религией католичество. Символом этого единства является папа. Институт папства для Чаадаева не подлежит сомнению, именно здесь он видит несколько благодетельных для Европы элементов. Во-первых, устойчивость западного мира ставится им в прямую зависимость от непрерывности передачи истины в ряду сменяющих друг друга первосвященников. Во-вторых, как полагал Чаадаев, разделение светской и духовной власти в странах Европы имело большой социально организующий смысл: с одной стороны, двуполярность общества давала большую духовную независимость, а с другой – определила активную социальную роль католичества.

Тем не менее, сам Чаадаев занимал сложную личную позицию в отношении к католичеству. Для него католическая религия, основанная на единстве, есть истинная религия, однако ради этого принципа единства и не нужно обнаруживать своих убеждений открыто, перед лицом общественности. Не желал он и проповеди католицизма в России, так как полагал, что ближайшей задачей его родины является “оживление” веры вообще. По его мнению, именно вера должна стать средоточием всей жизни, ибо конечной и идеальной целью для Чаадаева было слияние православия со “старым христианством”, т.е. с католичеством 1 .

Отношение современников к мировоззрению Чаадаева

Взгляды Чаадаева проделали сложную эволюцию. К моменту появления в печати “Философического письма” отошел от некоторых его крайних утверждений. В памяти русского общества он оставался, прежде всего, как строгий обличитель казенного патриотизма.

В политическом плане концепция первого «Философического письма» была направлена против российского абсолютизма. Чаадаев стремился показать ничтожество николаевской России в сравнении с Западной Европой. Именно эта сторона чаадаевской статьи и привлекла наибольшее внимание статьи и привлекла наибольшее внимание в 1836 г. “Былое и думы” Герцена великолепно передают первые впечатления от чтения “Философического письма”: “Летом 1836 года я спокойно сидел за своим письменным столом в Вятке, когда почтальон принес мне последнюю книжку “Телескопа”…

8 стр., 3823 слов

Реферат по философии русская идея

... для судеб России исторический момент.(14) 2.1 "РУССКАЯ ИДЕЯ" ПО Н.А. БЕРДЯЕВУ Николай Александрович Бердяев -- один из самых известных русских философов XX века. Его философия впитала ... проблем, волновавших Бердяева, была "русская идея". Суждения Бердяева о России, русском народе, русской душе неповторимы, свободны и широки. В его "русской идее" нет строгой последовательности и терминологической ...

Со второй, третьей страницы меня остановил печально-серьезный тон; от каждого слова веяло долгим страданием, уже охлажденным, но еще озлобленным. Эдак пишет только люди, долго думавшие, много думавшие и много испытавшие; жизнью, и не теорией доходят до такого взгляда… Читаю далее – “Письмо” растет, оно становится мрачным обвинительным актом против России, протестом личности, которая за все вынесенное хочет высказать часть накопившегося на сердце.

Я раза два останавливался, чтоб отдохнуть и дать улечься мыслям и чувствам, и потом снова читал и читал. Это напечатано по-русски, неизвестным автором… Я боялся, не сошел ли я с ума”.

Герцен ценил “Философическое письмо” именно как политический документ эпохи, как вызов николаевскому самодержавию. В работе “О развитии революционных идей в России” он утверждал: “Сурово и холодно требует автор от России отчета во всех страданиях, причиняемых ею человеку, который осмеливается выйти из скотского состояния. Он желает знать, что мы покупаем такой ценой, чем мы заслужили свое положение; он анализирует это с неумолимой, приводящей в отчаяние проницательностью, а закончив эту вивисекцию, с ужасом отворачивается, проклиная свою страну в ее прошлом, в ее настоящем и в ее будущем… Кто из нас не испытывал минут, когда мы, полные гнева, ненавидели эту страну, которая на все благородные порывы человека отвечает лишь мучениями, которая спешит нас разбудить лишь затем, чтобы подвергнуть пытке? Кто из нас не хотел вырваться навсегда из этой тюрьмы, занимающей четвертую часть земного шара, из этой чудовищной империи, в которой всякий полицейский надзиратель – царь, а царь – коронованный полицейский надзиратель?” 1 .

Историко-философская сторона концепции Чаадаева была чужда Герцену. Безотрадный чаадаевский пессимизм, неверие в русский народ, католические симпатии, насильственное отмежевание России от Европы Герцен не принял: “Заключение, к которому пришел Чаадаев, не выдерживает никакой критики” 2 .

Многие представители либеральной общественности официальное противопоставление России и Европы приняли не сразу. На рубеже 1820–1830-х годов они продолжали высказываться за европеизацию русской жизни. Об этом не раз говорили “любомудры”, продолжавшие традиции веневитинского кружка. Обыгрывая особенности русского календаря, Шевырев в 1828 г. писал в “Московском вестнике”: “Потребен был Петр I, чтобы перевести нас из 7-го тысячелетия неподвижной Азии в 18-е столетие деятельной Европы, потребны усилия нового Петра, потребны усилия целого народа русского, чтобы уничтожить роковые дни, укореняющие нас в младшинстве перед Европою, и уравнять стили”. В стихах молодого Шевырева воспет Петр I, поставлена тема России, которой поэт сулит великое будущее, но чье настоящее вовсе не радужно. В стихотворении “Тибр” (1829) сопоставление России – Волги и Европы – Тибра завершается торжеством как Тибра (“пред тобою Тибр великий плещет вольною волной”), так и Волги (“как младой народ, могуча, как Россия, широка”).

примечательна мысль о несвободе России – Волги, скованной “цепью тяжкой и холодной” льда (образ, близкий Тютчеву).

В статье “Девятнадцатый век” И. В. Киреевский скорбел, что “какая-то китайская стена стоит между Россиею и Европою… стена, в которой Великий Петр ударом сильной руки пробил широкие двери”, и ставил вопрос: “Скоро ли разрушится она?” Вопреки официальной идеологии, он писал: “У нас искать национального, значит искать необразованного; развивать его на счет европейских нововведений, значит изгонять просвещение; ибо, не имея достаточных элементов для внутреннего развития образованности, откуда возьмем мы ее, если не из Европы?”

8 стр., 3890 слов

По русской философии «Славянофилы и западники»

... прошлое России и русский национальный характер. Славянофилы высоко ценили самобытные особенности русской культуры и утверждали, что русская политическая и общественная жизнь развивалась, и будет развиваться по своему ... в появлении этих течений сыграли «философские письма Чаадаева. «Петр Яковлевич Чаадаев (1794 – 1856) занимает в истории русской философии особое место. Он был близок к декабристским ...

Не принимая официального восхваления прошлого, настоящего и будущего России, либералы не были согласны и с чаадаевским утверждением о неисторичности русского народа, об отсутствии у него богатого исторического прошлого. Видимо, один из самых ранних откликов на “Философическое письмо” принадлежит П. В. Киреевскому, который 17 июля 1833 г. писал поэту Языкову: “Эта проклятая чаадаевщина, которая в своем бессмысленном самопоклонении ругается над могилами отцов и силится истребить все великое откровение воспоминаний, чтобы поставить на их месте свою одноминутную премудрость, которая только что доведена ad absurdum в сумасшедшей голове Ч., но отзывается, по несчастью, во многих, не чувствующих всей унизительности этой мысли, – так меня бесит, что мне часто кажется, что вся великая жизнь Петра родила больше злых, нежели добрых плодов”. Не соглашаясь с желчными выпадами Чаадаева, П. Киреевский словно нащупывает путь, который позволил соединить неприятие казенного патриотизма с чувством национальной гордости. Замечательно, что в 1833 г. он далек от позднейшего славянофильского осуждения Петра I.

Письмо П. Киреевского – прекрасный образец спора с Чаадаевым, мысли П. Киреевского близки пушкинским высказываниям из знаменитого письма к Чаадаеву от октября 1836 г.

П. В. Киреевский: “Я с каждым часом чувствую живее, что отличительно, существенное свойство варварства – беспамятность; что нет ни высокого дела, ни стройного слова без живого чувства своего достоинства, что чувства собственного достоинства нет без национальной гордости, а национальной гордости нет без национальной памяти”. А. С. Пушкин: “Что же касается нашей исторической ничтожности, то я решительно не могу с вами согласиться… я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора – меня раздражают, как человек с предрассудками – я оскорблен, – но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал”.

Деятельным утверждением идей истинного патриотизма, бесценным вкладом Петра Киреевского в сокровищницу национальной памяти стало Собрание народных песен, к записи которых он, Николай Языков и другие члены дружной семьи Языковых приступили в 1831 г. “Тот, кто соберет сколько можно больше народных наших песен, сличит из между собою, приведет в порядок и проч., тот совершит подвиг великий… положит в казну русской литературы сокровище неоценимое и представит просвещенному миру чистое, верное, золотое зеркало всего русского”, – писал Н. Языков.

По-своему спорил с Чаадаевым (и не в меньшей мере с “официальной” идеологией) его постоянный корреспондент А. И. Тургенев, который принял на себя трудную и своеобразную роль “посредника” между Россией и Западной Европой, между русской и западноевропейской культурой. Россию он понимал как неотъемлемую в политическом, общественном и культурном отношении часть Европы. Тургеневская “Хроника русского”, отдельные части которой печатались в “Московском телеграфе”, в “Современнике”, в других журналах, знакомила русского читателя с событиями современной западноевропейской жизни, ее содержание подрывало тезис о “гибели” Европы. Одновременно А. И. Тургенев без устали собирал в европейских архивах свидетельства о средневековой истории русского народа, в историческое “ничтожество” которого он не верил.

Сильное впечатление на русское общество произвели европейские потрясения 1830–1831 гг. Как “небывалое и ужасное событие” воспринял революцию Чаадаев. Крушение легитимного, католического и стародворянского режима Бурбонов он понимал как крушение своих надежд на Европу. В сентябре 1831 г. он писал Пушкину: “Что до меня, у меня навертываются слезы на глазах, когда я вижу это необъятное злополучие старого, моего старого общества; это всеобщее бедствие, столь непредвиденно постигшее мою Европу”.

Европейские события, понимаемые в духе формулы “гибель Запада”, вынуждали Чаадаева внести изменения в стройную историческую концепцию, выраженную в “Философическом письме”. В том же сентябрьском письме к Пушкину он размышлял: “Ибо взгляните, мой друг: разве не воистину некий мир погибает, и разве для того, кто не обладает предчувствием нового мира, имеющего возникнуть на месте старого, здесь может быть что-либо, кроме надвигающейся ужасной гибели”.

К середине же 1830-х годов “предчувствие нового мира” привело Чаадаева к пересмотру прежнего пессимистического взгляда на будущее русского народа. В 1833 г. он писал А. И. Тургеневу: “Как и все народы, мы, русские, подвигаемся теперь вперед бегом, на свой лад, если хотите, но мчимся, несомненно. Пройдет немного времени, и, я уверен, великие идеи, раз настигнув нас, найдут у нас более удобную почву для своего осуществления и воплощения в людях, чем где-либо, потому что не встретят у нас ни закоренелых предрассудков, ни старых привычек, ни упорной рутины, которые противостали бы им”.

Два года спустя он убеждал Тургенева: “Россия призвана к необъятному умственному делу: ее задача дать в свое время разрешение всем вопросам, возбуждающим споры в Европе”. Теперь Чаадаев не был склонен считать николаевскую систему помехой на пути превращения России в центр европейской цивилизации: “Мы призваны… обучить Европу бесконечному множеству вещей, которых ей не понять без этого. Не смейтесь: вы знаете, что это мое глубокое убеждение, мы уже сейчас являемся ее политическим средоточием, и наше грядущее могущество, основанное на разуме, превысит наше теперешнее могущество, опирающееся на материальную силу” 1 .

Заключение

Итак, исходя из всего вышесказанного, можно сделать следующие выводы.

Дать общую оценку политическим взглядам Чаадаева непросто. Главная

трудность состоит в том, что Чаадаев противоречив.

Но двойственность, а порой и множественность его суждений, постоянное отрицание даже самого себя – отражает неоднозначный и противоречивый характер его философии. Чаадаев явление крупное, самобытное, во многом определившее дальнейший ход развития русского самосознания.

Общепризнанно, что Чаадаев повлиял на духовное становление великих

русских поэтов – Пушкина и Лермонтова. Именно к Чаадаеву восходит

разделение русской общественной мысли на западничество и славянофильство. Широкое распространение получили в русской общественной мысли после Чаадаева, идеи, высказанные им еще в 30-х г.г., относительно грядущего лидерства России во Всемирной истории, принципиальный интернационализм его концепции построения будущего, протест национальной ограниченности и агрессивности, против попыток навязать другим нациям и странам свои порядки и принципы жизни.

Наблюдения над сочинениями П. Я. Чаадаева показали, что, пытаясь рассудочно уяснить сущность троичного догмата, он подменил религиозную реальность Живого Бога-Троицы бесплотным и отвлеченным единством, стоящим “совершенно вне ощущаемой нами действительности”, “великим ВСЕ”, к которому нельзя обратиться ни с молитвой, ни с просьбой, а лишь с патетическим чувством преклонения и подчинения. Подобное учение о Боге как абсолютном единстве имеет мало общего с тем или иным христианским вероисповеданием и подтверждает мнение о внеконфессиональном характере религиозности П. Я. Чаадаева.

По исходным позициям своих философских взглядов Чаадаев – объективный идеалист. Он называл себя “христианским философом”, был увлечен идеями католицизма. В русской общественной мысли Чаадаев был первым, кто высказал положение об “отсталости” России, причины которой он усматривал во влиянии православия, унаследованного от “жалкой, глубоко презираемой” европейскими народами Византии.

Библиографический список:

[Электронный ресурс]//URL: https://psystars.ru/referat/filosofiya-chaadaeva/

  1. Ермичев Л.А. Ладья у подножия креста. О проблеме разума у П.Я. Чаадаева // Вопросы философии. – 2000. – № 12.

2. Новикова Л., Сиземская И. Парадигма русской философии истории //

Свободная мысль. – 1995. – № 5.

3. Федосов, И. А. Русское общество 30-х годов XIX в. Люди и идеи.

Мемуары современников / И. А. Федосов — М. : Сов Россия, 1989.

Чаадаев, П. Сочинения и письма 1829 – 1831 гг. Т. 2. / П. Чаадаев //

Соч. – 311 с.

4. Цимбаев, Н. И. Взгляды П. Я. Чаадаева / Н. И. Цимбаев // Вопросы

философии. – 1997. — №1. – С. 18-42

5. Чаадаев, П. Полное собрание сочинений и избранных писем / П.

Чаадаев.– М. : Наука, 1991.

6. Шкуринов, П. С. Мировоззрение П. Я. Чаадаева / П. С. Шкуринов – М.:

1958. – 23 с.

Электронный ресурс:

  1. http://library.by/shpargalka/belarus/001/070.htm

2. http://bobych.ru/referat/90/20784/1.html